I am

О крещении Руси



У простых обывателей, к каковым, собственно говоря, относится и ваш покорный слуга. В связи с крещением Руси, как правило, складывается отчасти одиозное мнение по этому вопросу. Мол, пришел там откуда-то князь Владимир, скинул пару идолов в Днепр и все киевляне с радостными возгласами бросились креститься.  (С Новгородом там, правда, небольшая заминка вышла, ну, да, чего там…)

Однако же захотелось нам поподробней разобраться с этим вопросом. И для начала мы должны ответить на простой вопрос. Когда же, собственно говоря, появилось христианство на территории современной России?

О полумифическом пастырском посещении территории будущей России мы здесь говорить не будем. Так называемые серьезные историки подвергают этот факт серьезному сомнению, а мы постараемся здесь оперировать такими фактами, которые никаких сомнений вызывать не будут. Ни серьезных, ни несерьезных.

Климент I Римский – личность абсолютно реальная, историческая. В церковной традиции он считается третьим после ап. Петра римским епископом. Хорошо известно, что он был сослан в Крым. Все-таки, римляне не совсем зверями были, не всех христиан они распинали, отдавали на растерзание хищникам, сжигали и т.д. А Крым для Рима был тем же самым, что Колыма для Советского Союза. (Овидия, как мы помним, сослали чуть поближе к Риму, видимо, христиане считались для языческого Рима более опасным, чем языческий поэт… что, в общем-то, и верно). Из факта этой ссылки мы делаем элементарный вывод: колония первохристиан существовала в Крыму уже с I века н.э.

И если это так, а это так, ведь не был же Климент единственным из сосланных христиан, то мы можем смело предположить, что среди местных жителей развернулась пропаганда заповедей Любви и Единаго Бога. Насколько широка была такая пропаганда не суть важно. Важно то, что Слово Божие на территории будущей России было проповедано уже со времен первохристиан, с I века н.э. А теперь посмотрим на, собственно, крещение Руси. И что нам дало крещение именно от Царьграда, т.е. в веру Православную.

      Ис­то­рию Пра­во­сла­вия в Рос­сии мы нач­нем рас­смат­ри­вать с 860 го­да. Во-пер­вых, к это­му мо­мен­ту ру­сы уже са­мо­оп­ре­де­ли­лись, как на­род рус­ский, а во-вто­рых, имен­но к это­му го­ду от­но­сит­ся пер­вое серь­ез­ное столк­но­ве­ние ру­сов имен­но с Пра­во­сла­ви­ем. В 860-ом го­ду (а не в 866-ом, как оши­боч­но еще ут­вер­жда­ют почти все учеб­ни­ки) ру­сы под во­ди­тель­ст­вом Ас­коль­да и Ди­ра со­вер­ши­ли на­бег на ве­ли­чай­шую в то вре­мя‚ им­пе­рию,и не толь­ко на­па­ли, но и за­ста­ви­ли её со­дрог­нуть­ся. Толь­ко за­ступ­ни­че­ст­во Божь­ей Матери спас­ло Кон­стан­ти­но­поль от ра­зо­ре­ния. Им­пе­ра­тор Ми­ха­ил в это вре­мя вое­вал на юге им­пе­рии с ара­ба­ми, Кон­стан­ти­но­поль был без­за­щи­тен, опас­ность бы­ла не­ожи­дан­ной, серь­ез­ной и ре­аль­ной. И тут бы­ло яв­ле­но чу­до: по­сле служ­бы пат­ри­ар­ха Фо­тия и кре­ст­но­го хо­да с ри­зой Бо­го­ро­ди­цы, раз­ра­зил­ся шторм и раз­ме­тал ла­дьи на­па­даю­щих. Го­род был спа­сен, а ру­сы в за­ме­ша­тель­ст­ве от­сту­пи­ли. Мож­но как угод­но от­но­сить­ся к это­му про­ис­ше­ст­вию – от­ри­цать нель­зя: то­му слиш­ком мно­го сви­де­тельств. Но вот ка­кой во­прос на­пра­ши­ва­ет­ся, что долж­но бы про­изой­ти, что­бы На­по­ле­он ото­шел с Поклонной горы от Мо­ск­вы, и не толь­ко ото­шел, но и при­нял бы Пра­во­сла­вие... и его ар­мия при­ня­ла бы... еще и епи­ско­па на епар­хию в Па­риж при­гла­сил бы? Не­воз­мож­но, ска­же­те Вы? Но про­изош­ло ведь! Ас­кольд и Дир ото­шли именно от без­за­щит­но­го го­ро­да. Отка­за­лись, на­до ска­зать, от хо­ро­шей по­жи­вы. Мало то­го, Пра­во­сла­вие с боль­шей частью дружины приняли и епископа себе по­про­си­ли. (Ка­ко­вой и при­был в Киев на митрополию в 862 го­ду, о. Михаил.  С это­го момента мы и от­ме­ча­ем го­су­дар­ст­вен­ность Рос­сии, а не от при­зна­ния Рю­ри­ка, ко­то­рый к это­му времени уже не­сколь­ко лет си­дел на кня­же­нии в Нов­го­ро­де. Не совсем, правда, известно, в каком именно Новгороде. Во всяком случае наш Новгород был основан сто с лишком лет после смерти Рюрика. Т.е. история государства Российского начинается именно с религиозной кафедры, а не царского престола.) Так вот, как мы сей­час, с вы­со­ты всей на­шей нау­ки; и пси­хо­ло­гии, и ка­кой угод­но еще, мо­жем объ­яс­нить этот фе­но­мен. Прак­ти­че­ски мо­мен­таль­ное ду­хов­ное пре­об­ра­же­ние мно­гих лю­дей, и не про­сто лю­дей, а гра­би­те­лей, на­силь­ни­ков и убийц (а кем еще была та банда язычников). По­вто­ря­юсь, сви­де­тель­ст­ва то­му есть: «По­том на­бег рос­сов (это скиф­ское пле­мя, не­обуз­дан­ное и жес­то­кое), ко­то­рые опус­то­ши­ли ромей­ские зем­ли, сам Понт Евк­син­ский пре­да­ли ог­ню и оце­пи­ли го­род (Ми­ха­ил в то вре­мя вое­вал с ис­маи­ли­та­ми). Впро­чем, на­сы­тив­шись гне­вом Божь­им, они вер­ну­лись до­мой. Пра­вив­ший то­гда цер­ко­вью   Фо­тий мо­лил Бо­га об этом. А вско­ре при­бы­ло от них по­соль­ст­во.  Про­сили при­об­щить их божь­е­му кре­ще­нию. Что и пр­ои­зош­ло». [1]). Та­ким был пер­вый ду­хов­ный опыт не че­ло­ве­ка толь­ко, но на­ро­да. В от­вет на на­па­де­ние Пра­во­слав­ная Цер­ковь, в ли­це пат­ри­ар­ха Фо­тия, пре­под­нес­ла это­му на­ро­ду та­кие да­ры, что они и по сей день пи­та­ют нас на­де­ж­дой и лю­бо­вью. Офи­ци­аль­ное кре­ще­ние Ру­си, как из­вест­но, про­изош­ло зна­чи­тель­но поз­же — в 988 го­ду. Офи­ци­аль­ное кре­ще­ние, так­же про­изош­ло во­пре­ки всем по­ли­ти­че­ским ус­та­нов­кам, всем за­ко­нам ло­ги­ки, во­пре­ки все­му, ес­ли хо­ти­те – чу­дес­ным об­ра­зом. К то­му вре­ме­ни на Ру­си сло­жи­лось два по­ли­ти­че­ских цен­тра: дос­та­точ­но хри­стиа­ни­зи­ро­ван­ный уже Ки­ев и язы­че­ский Нов­го­род. В Кие­ве си­дит Яро­полк, вос­пи­тан­ный в хри­сти­ан­ских тра­ди­ци­ях, ок­ру­жен­ный хри­стиа­на­ми, го­то­вый при­нят хри­сти­ан­ст­во. В Нов­го­ро­де – его брат Вла­ди­мир, ве­ду­щий язы­че­ский об­раз жиз­ни (и этим ска­за­но все). Ме­ж­ду эти­ми цен­тра­ми су­ще­ст­ву­ют по­ли­ти­че­ские тре­ния (это уж по оп­ре­де­ле­нию), пер­вым удар на­но­сит Нов­го­род – Ки­ев за­хва­чен, Яро­полк умер­щв­лен. Это про­изош­ло в 979 го­ду, по­сле –  раз­гу­л язы­че­ст­ва и ан­ти­хри­сти­ан­ской ре­ак­ции. Ус­та­нов­лен по­зо­ло­чен­ный идол Пе­ру­на, принесены жертвы: отец и сын, гре­ки-хри­стиа­не. Вла­ди­мир на Ки­ев­ском пре­сто­ле и... И че­рез во­семь лет этот языч­ник, бра­то­убий­ца и сла­сто­лю­бец при­ни­ма­ет кре­ще­ние и под­ви­га­ет к это­му сво­их поддан­ных. Ни­че­го не­обыч­но­го здесь, вро­де бы и нет, ма­ло ли по ка­ким при­чи­нам по­ли­тик при­ни­ма­ет, пусть да­же и бла­го­сло­вен­ное ре­ше­ние, на то они по­ли­тик. Но... по­сле кре­ще­ния Вла­ди­мир, а те­перь мы имеем пра­во ска­зать: “Крас­но Сол­ныш­ко”, про­жил еще 27 лет. И мы зна­ем, как он жил. Сде­лав­шись хри­стиа­ни­ном, Вла­ди­мир стал на­столь­ко жа­ло­ст­ли­вым к лю­дям, что пре­кра­тил каз­нить и на­ка­зы­вать пре­ступ­ни­ков, вслед­ст­вие че­го раз­ве­лось мно­же­ст­во во­ров и раз­бой­ни­ков, ко­то­рые за­ня­ли все до­ро­ги, так что од­но вре­мя не бы­ло безо­пас­но­го про­ез­да и про­хо­да в Ки­ев. (Вспо­ми­нае­те Со­ло­вья-раз­бой­ни­ка?) То­гда са­ми епи­ско­пы во­про­ша­ли: “Ум­но­жи­лись раз­бой­ни­ки, от­че­го не каз­нишь их?”. “Бо­юсь гре­ха”— от­ве­тил Вла­ди­мир (это бра­то­убий­ца-то. прим. автора)[2]. Вот так, мы впра­ве ска­зать, чу­дес­ным об­ра­зом (а я не упо­ми­наю здесь о чу­де, яв­лен­ном Вла­ди­ми­ру при кре­ще­нии. Мы по­ла­га­ем, ка­ж­дый об­ра­зо­ван­ный рус­ский че­ло­век зна­ет об этом), вче­раш­ний языч­ник сво­ею во­лею и Божь­им про­мыс­лом, при­няв кре­ще­ние от Ви­зан­тии, на мно­гие ве­ка впе­ред оп­ре­де­лил для Рос­сии тот осо­бый путь, о ко­то­ром и ска­за­но не­мало, и го­во­рит­ся мно­го-мно­го. Зна­чит, ис­хо­дя из вы­ше­ска­зан­но­го, ес­ли бы не бы­ло Вла­ди­ми­ра, это­го ре­во­лю­цио­не­ра от ре­ли­гии, хри­сти­ан­ст­во, как бо­лее про­грес­сив­ное для то­го вре­ме­ни ми­ро­воз­зре­ние, все рав­но бы по­сте­пен­но рас­про­стра­ни­лось, а роль рав­но­апо­столь­но­го кня­зя пре­уве­ли­че­на и не слиш­ком-то зна­чи­тель­на, так? Нет, не так! Пра­во­сла­вие, ведь, это выбор именно Владимира а оно, в от­ли­чие от контр­го­су­дар­ст­вен­но­го ка­то­ли­че­ст­ва, ре­ли­гия го­су­дар­ст­вен­ная, и имен­но го­су­дар­ст­во­об­ра­зую­ща я. Этот тезис мы про­ил­лю­ст­ри­ру­ем сле­дую­щим при­ме­ром: Поль­ша и Рос­сия в де­ся­том веке на­хо­ди­лись на оди­на­ко­вом уров­не, во вся­ком слу­чае, ко­ро­лю поль­ско­му Бо­ле­сла­ву Храб­рому не за­зор­но бы­ло вы­дать свою дочь замуж за сы­на ки­ев­ско­го князя Вла­ди­ми­ра. Поль­ша в это вре­мя уже бы­ла ка­то­ли­че­ской, Русь –  пра­во­слав­ной. Че­рез пять­сот с не­боль­шим лет Поль­ша – эта вер­ная сла­вян­ская дочь ка­то­ли­че­ско­го Ри­ма, бы­ла вы­ну­ж­де­на из­би­рать се­бе пра­ви­те­ля. Она вы­би­ра­ла ме­ж­ду пред­ста­ви­те­ля­ми рус­ской, ав­ст­рий­ской и фран­цуз­ской ко­ро­ны. Вы­бра­ла Ген­рих III Ва­луа (фран­цу­за, по­нят­но), но вот не­за­да­ча, не про­си­дев на поль­ском пре­сто­ле и го­да, Ген­рих сбе­га­ет от сво­его ко­ро­лев­ст­ва, сбе­га­ет тай­но, но­чью (не прав­да ли, про­гля­ды­ва­ет пси­хо­ло­гия лю­бов­ни­ка-ловеласа, по­поль­зо­вал­ся и убе­жал?). По­сле это­го Поль­ша опять вы­би­ра­ет се­бе ко­ро­ля из пред­ста­ви­те­лей ав­ст­рий­ской, швед­ской, вен­гер­ской ко­ро­ны, бы­ли пред­ста­ви­те­ли и от дру­гих цар­ских до­мов. Ус­ло­ви­ем для пре­тен­ден­тов на поль­скую ко­ро­ну бы­ло: же­нить­ба на ко­ро­лев Ан­не Ягел­лон­ке, пя­ти­де­ся­ти че­ты­рех лет от ро­ду (ус­ло­вие, яв­но не для про­дол­же­ния ди­на­стии). В ре­зуль­та­те кро­пот­ли­во про­ве­ден­ной по­ли­ти­че­ской ин­три­ги (ко­неч­но же, с уча­сти­ем ие­зуи­тов) был най­ден кон­сен­сус в ли­це Сте­фа­на Ба­то­рия. (На на­шу – рус­скую –  го­ло­ву, на­до ска­зать, най­ден). А в этом слу­чае, чья пси­хо­ло­гия про­гля­ды­ва­ет? И это го­су­дар­ст­вен­ность? Раз­ве воз­мож­но бы­ло та­кое по­ло­же­ние ве­щей в Рос­сии, у нас, ес­ли и бы­ли вы­бо­ры, то не монарха, а ди­на­стии, при­чем толь­ко из сво­их, и вы­бра­ли из ро­дственно­го пре­дыдущей ди­на­стии. И в под­твер­жде­ние ино­го те­зи­са, хо­те­лось бы при­вес­ти вы­держ­ку из днев­ни­ка по­ля­ка Мац­ке­ви­ча, вре­мен пер­во­го из Ро­ма­но­вых: “В бе­се­дах с мо­ск­ви­тя­на­ми, на­ши, выхваля свою воль­ность, со­ве­то­ва­ли им со­еди­нить­ся с на­ро­дом поль­ским и так­же при­об­ре­сти сво­бо­ду. Но рус­ские от­ве­ча­ли: “Вам до­ро­га во­ля, нам - не­во­ля. У вас не во­ля, а свое­во­лие: прав­ды ис­кать — не сыс­кать. У нас по пер­вой жа­ло­бе Царь тво­рит суд и рас­пра­ву. Ес­ли же сам Го­су­дарь поступит, не­правосуд­но, его власть; как Бог он ка­ра­ет и ми­лу­ет Нам же лег­че пе­ре­не­сти оби­ду от Ца­ря, чем от та­ко­го же, как сам»[3]. В ас­пекте этого те­зи­са, мож­но ска­зать, что... 843 го­ду был за­клю­чен Вер­ден­ский до­го­вор о раз­де­ле Ка­ро­линг­ской им­пе­рии, ко­то­рая к то­му вре­ме­ни рас­про­стра­ня­лась  прак­ти­че­ски, на всю Ев­ро­пу. И с это­го мо­мен­та на­ча­лась вой­ны, внут­рен­ние вой­ны, вой­ны за пе­ре­дел рын­ков, пе­ре­дел гра­ниц и т.д. Так что, ес­ли су­дить по боль­шо­му сче­ту, передел этот был оформлен толь­ко в 1971 году, под­пи­са­ни­ем в Хель­син­ки со­от­вет­ст­ву­ющего пакта. Но в свете по­след­них со­бы­тий (вой­на в Юго­сла­вии) эти договоренности по­висли в воздухе. Бо­лее де­ся­ти ве­ков раз­до­ра и рас­при… В Рос­сии то­же был пе­ри­од раз­до­ра и рас­при, и на­ча­ло это­му по­ложил Владимир, Вла­ди­мир-языч­ник, но... не до та­кой же сте­пе­ни. В Ев­ро­пе во всё вме­ши­ва­лась и пов­сюду ин­три­го­ва­ла Ка­то­ли­че­ская Цер­ковь, в Рос­сии, во все вре­ме­на су­ще­ст­во­ва­ния Рос­сии, был объ­е­ди­няю­щий фак­тор – Пра­во­сла­вие. Как шут­ку с то­го све­та, мож­но при­вес­ти ци­та­ту “Ев­ро­пей­ский мир, фак­ти­че­ски ли­шен­ный внут­рен­не­го един­ст­ва, был объ­е­ди­нен хри­сти­ан­ст­вом про­тив об­ще­го внеш­не­го вра­га, са­ра­цин. Един­ст­во за­пад­но­ев­ро­пей­ско­го мир, пред­став­ляв­ше­го груп­пу на­ро­дов, раз­ви­тие ко­то­рых со­вер­ша­лось в по­сто­ян­ном взаи­мо­дей­ст­вии, это един­ст­во бы­ло осу­ще­ст­в­ле­но ка­то­ли­циз­мом”(К.Маркс и Ф.Эн­гельс, Соч., т.ХVI, ч.1, стр. 295). И тут же вспо­ми­на­ет­ся: Сто­лет­няя вой­на, Три­дца­ти­лет­няя вой­на… Ис­то­рия Ев­ро­пы – это од­на, все­объ­ем­лю­щая “Ма­ма­ша Ку­раж”  с не­боль­ши­ми пе­ре­ры­ва­ми на “Де­ка­ме­рон”. Контр­го­су­дар­ст­вен­ная дея­тель­ность ка­то­ли­циз­ма для Рос­сии обер­ну­лась тем, что в на­стоя­щее вре­мя име­ну­ет­ся Украина. От­пад ее от Рос­сии  пре­до­пре­де­лил еще Да­ни­ил Ро­ма­но­вич князь (а по­том и ко­роль) Га­лиц­кий. (Этот факт тре­бу­ет от­дель­но­го, ча­ст­но­го рас­смот­ре­ния, и мы здесь это­го не бу­дем, хо­тя об­ра­тить на не­го вни­ма­ние, счи­та­ем не­об­хо­димым.) Дру­ги­ми сло­ва­ми, ес­ли бы не Пра­во­сла­вие, то мы с пол­ным ос­но­ва­ни­ем мог­ли бы пе­ре­не­сти ис­то­рию Ев­ро­пу на тер­ри­то­рию Рос­сии, а это зна­чит... Бес­чис­лен­ные вой­ны ме­ж­ду Нов­го­ро­дом, Вла­ди­ми­ром, Кие­вом, Ка­за­нью и –  Бог его зна­ет, ка­ки­ми еще ин­фан­тиль­ны­ми го­су­дар­ст­вен­ны­ми об­ра­зо­ва­ния­ми – на про­тя­же­нии всей на­шей ис­то­рии. И толь­ко в на­стоя­щее вре­мя, а мо­жет быть и че­рез сто лет, ведь мы во всем от­ста­ем от Ев­ро­пы примерно на век. Мы бы объ­е­ди­ни­лись в РЭС, у нас заседал бы Руссопарламент, валютой была бы рус­со и т.п. Мно­го лет на­зад про­изош­ло Ве­ли­кое пе­ре­селение на­ро­дов, впе­ре­ди шли гер­ман­ские пле­ме­на, они за­кре­пи­лись на тер­ри­то­рии от Бис­кай­ско­го за­ли­ва и до Ла­бы; за ни­ми шли сла­вян­ские пле­ме­на, они за­кре­пи­лись на тер­ри­то­рии от Ла­бы и до До­на. В Ле­ту уже дав­но ка­ну­ло это раз­де­ле­ние на сла­вян­ские и гер­ман­ские пле­ме­на; сла­вян­ская Ла­ба вот уже, сколь­ко лет как не­мец­кая Эль­ба. Ис­то­ри­че­ское раз­де­ле­ние про­изош­ло не по эт­но­гра­фи­че­ско­му, а по ино­му –  ду­хов­но-ре­ли­ги­оз­но­му при­зна­ку. Ка­то­ли­че­ская (а впо­след­ст­вии про­тес­тан­ско-ка­то­ли­че­ская ) Ев­ро­па и пра­во­слав­ная Рос­сия –  вот тот оп­ре­де­ляю­щий во­до­раз­дел, ко­то­рый обу­слав­ли­вал ис­то­рию ее ци­ви­ли­за­ции на про­тя­же­нии по­след­не­го ты­ся­че­ле­тия. (Дру­гим та­ким во­до­раз­де­лом для Ев­ро­пы был му­суль­ман­ский араб­ский мир, но это те­ма не на­шей ра­бо­ты). И эти во­до­раз­де­лы для Ев­ро­пы су­ще­ст­ву­ют и по сей день, дос­та­точ­но в те­ле­ви­зор по­смот­реть...

 

 

 

 



[1] “Продолжатель Фео­фа­на” изд-во ‘Нау­ка” 1992 г. стр. 84

[2] А.Неч­во­ло­дов "Ска­за­ния о зем­ле Рус­ской"


</lj-like>
I am

ТОЛКОВЫЙ СЛОВАРЬ БАЛЯБИНА


Нам известно множество различных видов всякого рода словарей. Толковые словари стоят в этом ряду несколько обособленно. Они предназначены для толкования значения слова с помощью других слов же, которые также требуют, по логике вещей, своего толкования. То есть, это задача, казалось бы, невыполнима в принципе. Ибо, как невозможно человеку подпрыгнуть, не имея под собой, хотя бы какого-никакого, но основания. Так невозможно и объяснить значение слова при помощи слова, не имея в разуме своем, хотя бы какого-никакого, но основания. Таким основанием для нас является наш жизненный опыт, который изначально уже связывает в сознании различные вещи, явления, признаки и действия с соответствующими словами.

Толковым словарем мы пользуемся – в большинстве случаев, – лишь для того, чтобы уточнить значение того или иного слова. Понятно, что у каждого человека могут быть несколько различные оттенки понимания значения того или иного слова. Именно поэтому мы решились публиковать свой собственный словарь, где, естественно, будем приводить только некоторые слова из общерусского лексикона, значение которых несколько отличается в нашем собственном сознании от общепринятого.

Насколько нам известно, первым, кто решился публиковать свой индивидуальный толковый словарь, был Лев Николаевич Гумилев. Это ему потребовалось, чтобы объяснить свою теорию этногенеза в более доходчивой и доступной форме нам – тупорылым. Ну, вот и мы по тому же пути… правда никаких теорий мы – пока – не создали.

ü ВОЙНА – глупые игры политиков, самый крайний и высокий уровень безумия человеков.

ü ВОСПИТАНИЕ (ВОС- ПИТАНИЕ) – совокупность мер, которые ведут к безусловному духовному росту человека.

ü ВОЖДЕЛЕНИЕ – страсть, половое влечение к представителю противоположного, реже, своего, пола. Молодыми людьми, глупыми литераторами и прочими тупорылыми воспринимается как любовь.

ü ГОСУДАРСТВО – социальная группа, наиболее полно создающая все условия для существования человека и, в некоторой степени, становления личности. По сути, сублимация семьи.

ü ГРЕХ – проявленная в поступке или проступке страсть.

ü ДЕНЬГИ – средство для достижения утилитарных целей. Для протестантского буржуазного сознания является абсолютной ценностью.

ü ДОБРО – наша память о присутствии Господа. Иллюзия человеческого сознания.

ü ЗЛО – наше непонимание промысла Божьего. Иллюзия человеческого сознания.

ü ЗЛОСТЬ – страсть. Направленная на себя, является превосходным стимулом для достижения, казалось бы, недостижимых целей и решения, казалось бы, неразрешимых задач.

ü ИНДИВИДУУМ (греч. – атом, русс. – неделимый) – человек, которого рассматривают обособленно от его любых социальных связей.

ü ИНФОРМАЦИЯ – функция биологической природы, т. е. жизни.

ü КРАСОТА – наша память о присутствии Господа. Иллюзия человеческого сознания.

ü ЛИЧНОСТЬ – духовная сущность человека, уникальная по своей сути, не сводимая ни на какое обобщающее определение. Образ и подобие Божие.

ü ЛЮБОВЬ – предназначение человека, проявляющая в умении отдавать свое и себя. Простирается от элементарного внимания, до способности к самопожертвованию (дар Божий).

ü НАСЛАЖДЕНИЕ – удовлетворение своих естественных потребностей (дыхание, питьё, питание, дефекация, мочеиспускание, соитие). Сила наслаждения прямо пропорциональна времени, в которое человек был лишен возможности их удовлетворить, кроме последнего. Первые пять видов жизненно необходимы.

ü НЕЛЮБОВЬ – равнодушие.

ü НЕНАВИСТЬ – злость,  направленная на другого, лишает человека разума, сознания и любви.

ü ОБЩЕНИЕ – сознательная и разумная связь между людьми, основанная на взаимопонимании.

ü ОБЩЕСТВО, СОЦИУМ – сборище человеков, объединенных либо с какой-либо целью, либо в силу обстоятельств.

ü ОНАНИЗМ – половое сношение с нелюбимым человеком, т. е. только лишь в силу вожделения. Произошло по имени библ. персонажа Онана. Не путать с мастурбацией – механическим раздражением половых органов.

ü ПОДЧИНЕНИЕ – вызванное внешними обстоятельствами поведение человека. Обусловленное любовью, подчинение вызывает радость и умиление. Обусловленное физическим или моральным насилием – страдание или злость и ненависть.

ü ПОСТУПОК – совершенное человеком действие или произнесенное слово (внешний поступок). Переживаемое чувство или мысль (внутренний поступок). Как правило, является причиной поступка внешнего.

ü ПРЕПОДАВАНИЕ (ПРЕ- ПОДАВНИЕ) – подача учебного материала в таком виде и таким способом, чтобы ученик не просто знал его, но понимал.

ü ПРОСТУПОК – внешний поступок, осуждаемый традиционной моралью.

ü РАЗУМ – способность человека выявлять причинно-следственные связи между вещами и явлениями. Находится в прямой зависимости от мировоззренческих установок, религиозных или языческих, человека и его системы ценностей.

ü РЕВНОСТЬ – страсть, обычно вызывается подозрением в вожделении любимого человека к другому.

ü РЕЛИГИЯ – (от religio – лат. связь) осознание человеком связи друг с другом и с Господом Богом. Человечеству присущи три вида религий – иудаизм (sic! не талмудический), христианство и ислам (в хронологическом порядке), между собой они различаются относительно некоторыми обрядовыми и метафизическими отличиями.

ü СВОБОДА – отсутствие каких-либо внешних ограничителей.

ü СВОБОДА ВОЛИ – способность человека действовать вне зависимости от каких-либо внешних обстоятельств, только лишь в силу своих моральных установок, разума и сознания (дар Божий).

ü СЕМЬЯ – социальная группа, наиболее полно создающая все условия для существования человека и становления личности.

ü СОБОР - сборище человеков с максимальным уровнем общения.

ü СОВЕСТЬ – голос Божий. Для разных людей, в разные моменты жизни имеет разную силу слышимости. Абсолютно ничем не обусловлена.

ü СОЗНАНИЕ - способность человека оценивать вещи и явления, исходя из своих мировоззренческих установок, религиозных или языческих, и своей системы ценностей.

ü СОСТРАДАНИЕ – хорошо выученный урок Божий.

ü СПРАВЕДЛИВОСТЬ (Justitia – лат.) – наше желание подправить промысел Божий. Иллюзия человеческого сознания.

ü СПЕКУЛЯЦИЯ – издевательство над душевными и духовными ценностями человека. В советское время – издевательство над финансовыми…

ü СТРАДАНИЕ – урок, преподаваемый Господом Богом человеку, ради наставления его на путь истинный. В высшей своей фазе – потеря любимого человека (уход, отъезд, смерть и многое иное).

ü СТРАСТЬ – изменение, как правило, внезапное человеческого сознания. Его патологическое состояние.

ü ТВОРЧЕСТВО – способность человека к созданию условий существования для себя и своих близких в реальной жизни, для зрителей и читателей – в вымышленной (дар Божий).

ü ТОЛПА – сборище человеков с минимальным уровнем общения.

ü ТУПОЙ, ТУПОРЫЛЫЙ – характеристика человека, не способного понять ближнего своего или, вообще, что-либо понять.

ü УСЛОВИЕ – правила, устанавливаемые для природы, социума и отдельно взятого индивидуума Господом Богом и человеком по слову Его и его.

ü ЧЕЛОВЕК – выраженная телесно, то есть воплощенная, личность.

ü ЭНЕРГИЯ – функция физической природы, т. е. материи.

ü ЭРОС – движущая сила любви. Вожделение  – одно из многочисленных проявлений Эроса.

ü ЯЗЫЧЕСТВО – попытка человека осознать действительность (смысл Бытия) без признания Господа Бога. Делится как на теистические – признающие наличие неких высших сил – буддизм, Вуду, древне- греческая и римская мифология, протестантизм, зороастризм и мн. др. Так и многочисленные атеистические – позитивизм, коммунизм (наверное, из атеистических есть еще, но сейчас на ум не приходят).

ü ЯЗЫК – главное и основное средство человеческого общения.

I am

УРОКИ СМЕРТИ эпизод I

7 октября 1977 года, яркий, солнечный день – день, в котором я живу. Маленький,  провинциальный городок на Южном Урале –  городок, в котором я живу. Шесть классов средней общеобразовательной школы, безграничный двенадцатилетний оптимизм – всё то, чем я живу.

Я повернулся к Мишке и начал трепаться. В конце концов, уже третий урок. Я устал. К тому же у нас с Мишкой куча нерешенных проблем. Да и учителка уже не обращает ни на что никакого внимания. Ей тоже всё надоело.

Дверь класса открывается. Математичка выходит. В классе оживление. Хоть и маленький, но лишний глоток свободы. Что происходит учащимися, когда их покидает преподаватель, я описывать не буду. Вы, верно, сами помните. Я даже и мечтать о таком не смел: математичка возвращается и говорит, что отпускает меня с уроков. Со всех! Меня – Балябина[1]. Это невероятно! Меня отпускают с уроков! И когда? Сейчас! Когда на улице  просто рай. Впереди: целый день, целый вечер, целая жизнь. И ни одна из проблем, терзающих всё человечество вкупе и каждого человека по отдельности, не смущают ни мою душу, ни мой разум, ни моё тело. К тому же у меня просто-напросто хорошее настроение…

Почему у меня тогда было хорошее настроение? Погода? Праздник?[2] Конечно и то, и другое,  и плюс ко всему то, что у меня просто было хорошее настроение.

С самого утра я бесился, смеялся, шутил и отпускал девчонкам комплименты. Всё, что меня окружает, – хорошо; рядом сидит девчонка – она мне нравится; сзади – Мишка, он мой друг, сегодня вечером мы будем дружить. В школе всё классно, на улице блаженство. А, что еще нужно пацану в шестом классе? И к тому же меня отпускают с уроков…

За дверьми меня встречает мать со своей подругой. Обе непонятно взволнованы. Ну ладно час, ну – два у хорошей погоды и хорошего настроения похищены. Ну, да Бог с ними. И чего они так взволнованы? С чего это они так? Ключ наверно тётка потеряла. Вот здорово! Ещё залазить, наверно, придется, к тётке в окошко. Так и есть, первые слова матери: "Ты только не волнуйся, я тебе все объясню..." Интересно, что это она может мне объяснить? В двенадцать-то лет. И с чего это я должен волноваться, если меня отпустили с уроков?

Да! Я забыл сказать, просто вылетело из головы. Отец у меня уехал в командировку, утром, еще до того, как я в школу пошел. В Магнитогорск. В командировку – это, конечно,  сильно сказано.  У нас пол-Магнитогорска или знакомые, или родня –  мы туда почти каждое воскресенье, как домой, ездим. Он на кухне сидел. В костюме. Чай пил. Что-то говорил. Опаздывал.

А мать все словесами говорит какими-то непонятными: "Понимаешь. Ты понять должен. Они позвонили, но говорят, что не ясно..." Потом и говорить перестала, и тётка эта, подруга её, тоже идет и молчит. Тут я понял всё, раскумекал. Смышлёный я парнишка был (на свою голову, как показало время): "Да что ты? Да если позвонили, значит все нормально! Да что ты, в самом деле? Ведь они же знают. Они умеют…" Потом и я замолчал. И подруга её, тётка эта, молчала. Молчала и уже всё знала. Это она звонила матери и говорила ей, что ничего не ясно. А она знала всё! Я потом про это узнал.

Мысль: "Мой отец погиб" воткнулась в сознание как-то неожиданно, сразу и навсегда. Как я это узнал – не помню.

"Голова склонилась, ноги подкосились, руки опустились…"    так надо писать в подобных случаях? Не знаю. Ничего не знаю.

Кровать. Ноги задраны выше головы. И вакуум. Абсолютный вакуум в голове. "Абсолютное Ничто" в голове, я его ещё в детстве, во сне видел, хотя… можно ли видеть Ничто? Пьяные рыдания, пьяные лобзания – приехал родственник. Как все противно!.. Иду по улице. Салют. Сволочи. Все сволочи.

- Па, давай мы на Новый год поставим синтаксическую елку.

- Какую? Какую?

- Синтаксическую!

- А-а-а! А зачем?

- Ну, чтобы живую не рубить.

- А игрушки на неё какие повесим? Тоже грамматические?

- Как это?

Мудрая, добрая, отеческая ухмылка:

- Тупенький ты еще. Син-так-сическая…

Сволочи! Какие все сволочи! Квартира. Гроб в центре.

- Иди. Ты должен попрощаться. В последний раз…

Какие все сволочи. Они нарисовали ему большие синяки. Зачем они нарисовали ему синяки? Зачем они это сделали? Все сволочи. Гроб нельзя вынести с пятого этажа! А мы живем на пятом!!!

Я пошел бабушку провожать. Вышли мы на улицу. Погода ясная, солнышко светит. Бабушка поднимает голову, смотрит на небо и говорит: "Странно! На небе ни  облачка, а каплет?" Провожаю я бабулю, возвращаюсь домой, а отец меня увидел и давай смеяться. Я, – говорит, – на тебя хотел.… А на диване мое оружие – брызгалка из- под шампуни. Я её  как увидел, так под диван и залез со смеху.

Стакан водки, хлеб. На телевизоре. Столы. Доски на табуретках. Поминки. Поминают. Люди. Много людей. Все они знают отца. Мать на кухне. С бабушкой. Бабушка сквозь слёзы уговаривает мать поплакать, та не может.

Отцу дали квартиру. И я после уроков прибегаю в первую в своей жизни отдельную, благоустроенную, свою квартиру. А тут уже новоселье Радость и веселье, как говорится, льются рекой. И у меня радость – на меня девчонка смотрела и улыбалась, а я ведь еще новичок в этом классе, а она улыбалась. Я взахлёб рассказываю, как она мне улыбалась. Отец меня поздравляет, желает успехов на этом, новом для меня поприще. Улыбается. И тут только я замечаю, что мы с отцом не одни. Еще куча взрослых, и все незнакомые, и все  улыбаются. А я… я не знаю, что мне делать. А все улыбаются. И я улыбнулся. И новоселье продолжилось…

"Дяде Гене от 6-б".

Я встретил её:

- Как дела? Что́́ в школе?

И я улыбаюсь? Я не могу не улыбаться?! Сволочь. Какая сволочь?

В большом бабушкином своем доме собрались все мы, вся родня тетки, дядьки, братья, сестра. Взрослые за столом, обсуждают свои проблемы. Мы – те, кому эти проблемы еще не интересны, уже набили свои маленькие желудки и убежали беситься на улицу. Я убегаю со своим старшим братом, мы уже "взрослые" и нам неинтересно с "малявками". Мы с братом уже большие и игры у нас "большие", в результате я оказываюсь связанным, а брат со своими друзьями довольно настойчиво требуют, чтобы я признался... Все это мне начинает надоедать, я начинаю хныкать; требую, чтобы игру прекратили, а меня развязали; но они уже разыгрались, им интересно, а мои требования их только распаляют. Положение безвыходное. Но… вот она природная сообразительность. В удобный момент делаю ноги, заскакиваю в комнату, где все сидят, и с совершенно невинным выражением лица, как будто ничего не произошло, прошу меня развязать. Нет, я, конечно, знал, что ябедничать не хорошо, но ведь я только попросил, чтобы меня развязали и ничего больше. Я же "не знал", что дядя Боря все поймет и пойдет разбираться с сыном, а все тёти в одни голос начнут одновременно и утешать меня, и ругать брата. Вот так, одним махом и развязался, и отомстил, и не наябедничал, стоял перед тетями и ощущал, что сообразительности моей нет предала. Только вот, почему-то, через полчаса все тёти и дяди опять уселись за стол, все кроме отца. А я оказался один. Почему-то на крыше сарая. А брат со своими друзьями, как ни в чем не бывало, после полученной взбучки, втыкали нож в ворота, им было весело. Вместе с ними веселился и метал нож мой отец. Он им, что-то рассказывал, а они смеялись. Мне все было видно, я сидел на крыше сарая и наблюдал за ними. Я был один.

Отец не обсуждал со мной это происшествие, но после этого случая у меня появилась глупая, ничем не объяснимая, но сильная страсть к ножам. А с братом мы потом помирились, мы потом на этой крыше курить учились, только вот он ножи метать не умеет.

И ещё пару воспоминаний о брате.

Пошёл наш дедушка Толя в баню и нас с собой взял. Ну, что сказать о нашем дедушке и бане? Вот есть "библиофилы", есть ещё всякие разные "…филы", так наш дедушка – не знаю, как будет "баня" по-гречески – самым настоящим "баняфилом" был. Дядя Костя[3] рассказывал, когда ещё у нас не было своей бани и дедушке приходилось ходить в общественную, он такого пару напускал, из парной все выскакивали (так и хочется добавить, "в чём мать родила" – прим. из настоящего времени. Как известно, у нас в закрытых общественных учреждениях, как то: больничные палаты, тюремные камеры, etc каждый волен делать, что ему угодно, остальные же, –  если не имеют возможности уйти –  обязаны терпеть, не выказывая при этом неудовольствия. Быть может, это    демократия по-русски? Впрочем, это также, размышление из настоящего).

Так вот, пошли мы с дедушкой в баню. Парились, естественно, поочередно, потому как нам – молодым парубкам – состязаться в "банном" деле с нашим старым дедушкой всё едино, что петуху с кречетом тягаться. Попарил дедушка нас от души, на свой манер. Вот мы и решили деду баню испортить. Догадались как.

Кто был инициатором, не скажу. Но брат на два года старше меня.

После помывки и  перед тем,  как уйти и оставить нашего дедушку одного в его царстве, мы посцали на каменку. Выскочили мы из бани, смеясь и хохоча.  А уже через некоторое время сообразили, за проступок полагается нагоняй, а то, что мы совершили, есть самый что ни на есть настоящий проступок. "Ожидание смерти хуже самой смерти" – эту истину – не знаю, как брат, – а  я тогда впервые и постиг.
Боже! Как же долго тогда парился наш дедушка, как же долго тряслись мы с братом, шушукаясь и перешёптываясь, в ожидании неизбежной нахлобучки.

Дедушка пришёл из бани как всегда довольный, но с недовольным видом – насупившись. Выпил положенные послебанные 100 грамм (наш дедушка перегонял дешёвые советские вина, типа "бормотуха". Получалось, наверное, неплохо. О такой технологии я больше нигде никогда не слышал, даже у Венички Ерофеева такого рецепта нет, впрочем, Венечка в "Москва – Петушки" самогоном не злоупотреблял), крякнул и стал смотреть телевизор.  Дедушка наш  тогда никому ничего не сказал.  Впрочем…  потом он нас простил. Это мы поняли потому, что он опять стал нас замечать. Разговаривать с нами, общаться и обращаться с мелкими просьбами и поручениями. Боже, как радостно было на душе после этого прощения.

И ещё. Совершили мы с братом над соседской свиньей непотребное. Посмеялись. А потом уж разговоров-то было, шуму  всяко-разное. Так, когда я через ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА с бабушкой увидался. А она уже старенькая была –  наша любимая и обожаемая баба Оля – выбрала она  момент, когда мы с ней наедине были, и напомнила, помнишь, мол, как вы с Пашкой соседского хряка обо….. Я то  помнил, но и бабушка помнила, а значит, помнила и перебирала в памяти  всё остальное, что было связано со мной. И с моим старшим двоюродным братом Пашкой. И с его родителями – старшим сыном, дядей Борей и его женой, тетей Альбиной. И с другими их детьми, Ленкой и Андрюхой. И с другими своими внучками, Юлькой и Оленькой. И со своими детьми, тётей Верой и тётей Галей, дядей Костей. Обо всех помнила наша любимая бабушка и всё помнила. А отошла уже в XXI веке. Родилась при Николае II  и застала уже Путина. А?! Вся история государства Советского – наша бабушка. (А ведь была ровесницей Леонида Ильича. И что бы было с СэСэСэРом, обладай он… впрочем, бодливой корове Бог рогов не даёт.)

Для них это обыкновенное ДТП дорожно-транспортное происшествие, авария:

- Коль, тебе тут Светка звонила.

- Ну, что там? Говорят, жмурик?

- …так я сказал, что ты на выезде.

- Ну, расскажи, чего там?

- Да отстань ты. А что Светка-то говорила?

- Ничего, передай мол, что звонила. Протокол не забудь отдать, а то в прошлый раз...

- Да-а, чё ж она звонила, сука этакая! Кстати, там двое наших было, из пятого отделения. Эти… как его? Из пятого никого не знаешь?

- Не-а, я из пятого не знаю. А что они там?

- Да, говорят, подсели на дороге. Представляешь, у этой сволочи, что за рулем, даже прав не было. Выехал, скотина, на главную и…

- А с парнями что?

- Да, царапины. Говорят, мужик этот… им место уступил, пересел к водителю. А "чайник" этот на главную выехал, ну и "поцеловался" легонечко со встречной. Все бы ничего, но у мужика этого… дверца открылась, он и вылетел. А там молоковоз шёл… и как раз под колёса, да… А сахар где? А то не жрал ни хрена.

Для них это обыкновенное ДТП, дорожно-транспортное происшествие.         

А мужик этот любил рассказывать своим жене и сыну случаи из своего прошлого:

- Мы с пацанами из института сбежали, с последней пары, пивка попить. А тут к нам мужик подходит и говорит: "Ребята, налейте пивка кружечку. Я вам скажу, как СНХ расшифровывается. А мы ему:

- Нет, ты сначала скажи, потом нальем, а то вдруг не понравится. Тут мужик становится в позу Цицерона, и не очень громко, так чтоб только в пивной было слышно:

- Стране Нужен Хозяин. Хозяин Нашелся Сам. Самый Наглый Хам. Хрущев Никита Сергеевич.

Ему после этого вся пивная аплодировала. А мы –  каждый, по кружке поставили.

Через пять лет я приехал в этот, Богом забытый городок в ста километрах от Магнитогорска. Бродил по улицам, где меня уже никто не узнавал. Каким-то непонятным образом очутился в незнакомой квартире, в незнакомой компании. Пил. Разговорился с мужиком, который после двух банок сообразил, что нам не мешало бы представиться друг другу:

- Ты кто? 

Я ответил.

- Не? Звать тебя как?

Сообщил.

- А фамилия?

Открылся.

- А чей ты? Генкин или Костин?

Посвятил.

- О! Так я ж с твоим отцом в футбол вместе играл. За город. Он ведь на воротах стоял? Ну!.. А я с краю бегал. Настоящий был мужик. Да! И ты таким будь. Да! Ну, давай, что ли…

"Настоящий мужик"? Не знаю, не знаю… Но если кто-либо, нет не на поминках только, ибо на похоронах мы все цедим с плохо скрываемым нетерпением красивые слова, блюём, пляшем и  всяк по-разному изгаляемся на своей манер…

уж я то это, сейчас, знаю наверное. Насмотрелся, натрепался, наплясался и облевался на таких тусовках уже не раз…

но через год-два, скажем так, в мой адрес нечто подобное выскажут, буду покоен. Не знаю, не знаю? Поживём – увидим…


[1] Баляба – "зевака, разгильдяй, разиня", заимств. из коми baljalny "зевать, бездельничать" М. Фасмер "Этимологический словарь". И откуда, спрашивается, на Юж. Урале прозвища из коми-зырянского языка. Впрочем, я туда съездил и уже разобрался.

 [2] Любителям Русской истории советского периода предлагаю самим  вспомнить, что это был за праздник.

 

[3] Младший брат отца.

I am

ПАРА СЛОВ О ЯЗЫКЕ И ЕГО ПРЕПОДАВАНИИ

 УСТ­НАЯ И ПИСЬ­МЕН­НАЯ РЕЧЬ

 Пись­мен­ная и уст­ная речь – две ос­нов­ные фор­мы су­ще­ст­во­ва­ния язы­ка. В этих фор­мах язык про­яв­ля­ет се­бя. Сле­до­ва­тель­но, ко­гда мы го­во­рим о язы­ке, мы долж­ны яс­но осоз­на­вать о ка­кой из его форм про­яв­ле­ния идет речь. К со­жа­ле­нию, это не все­гда осоз­на­ет­ся на­ши­ми лин­гвис­та­ми. К при­ме­ру, фо­не­ти­ка уст­ной ре­чи не со­всем то же са­мое, что фо­не­ти­ка пись­мен­ной ре­чи. Во вто­ром слу­чае мы мо­жем го­во­рить лишь о влия­нии фо­не­ти­че­ских за­ко­нов на ор­фо­гра­фию. Есть оп­ре­де­лен­ные раз­ли­чия и в мор­фо­ло­гии уст­ной ре­чи и пись­мен­ной ре­чи. На­при­мер, мы сме­ем взять на се­бя сме­лость, ут­вер­ждать, что в мор­фо­ло­гии уст­ной ре­чи су­ще­ст­ву­ет часть ре­чи, ко­то­рая от­сут­ст­ву­ет в мор­фо­ло­гии пись­мен­ной ре­чи. Мы бы эту часть ре­чи на­зва­ли "Сло­ва-па­ра­зи­ты", все эти бес­чис­лен­ные: "так ска­зать, это са­мое, вот, как бы  и т.п.", ко­то­рые при­сут­ст­ву­ют в ре­чи прак­ти­че­ски ка­ж­до­го че­ло­ве­ка. Ос­нов­ным при­зна­ком этих слов яв­ля­ет­ся, пе­рио­дич­ность в их упот­реб­ле­нии, а так­же стро­гая ин­ди­ви­ду­аль­ность в ре­чи ка­ж­до­го че­ло­ве­ка. По­нят­но, что в пись­мен­ной ре­чи сло­ва-па­ра­зи­ты от­сут­ст­ву­ют, ибо не не­сут ни­ка­кой се­ман­ти­че­ской на­груз­ки как зна­ме­на­тель­ные сло­ва, ни­как не от­ра­жа­ют син­так­си­че­ские свя­зи как слу­жеб­ные сло­ва, не вы­ра­жа­ют мо­даль­но­сти, чувств и во­ле­вых по­бу­ж­де­ний. О смыс­ле этой час­ти ре­чи мы мо­жем пред­по­ла­гать, что она по­мо­га­ет че­ло­ве­ку во вре­мя ак­та ре­че­вой дея­тель­но­сти – как пра­ви­ло, не­под­го­тов­лен­ной – со­брать­ся с мыс­ля­ми, скрыть вол­не­ние и т.п. Я ду­маю, не сто­ит го­во­рить, лек­си­ка уст­ной ре­чи и пись­мен­ной ре­чи так­же весь­ма раз­лич­ны, и это ка­са­ет­ся не толь­ко ин­век­ти­вы и про­сто­ре­чия. Су­ще­ст­ву­ют оп­ре­де­лен­ные раз­ли­чия и в син­так­си­се этих форм. Они вы­ра­жа­ют­ся, пре­ж­де все­го, в пред­поч­те­ни­ях тех или иных син­так­си­че­ских кон­ст­рук­ций. На­при­мер, уст­ная речь пред­по­чи­та­ет ско­рее слож­но­под­чи­нен­ное пред­ло­же­ние, где пись­мен­ная ско­рее пред­поч­тет про­стое пред­ло­же­ние, ос­лож­нен­ное по­лу­пре­ди­ка­тив­ным обо­ро­том "Ко­гда он шел по ули­це, он раз­ма­хи­вал ру­ка­ми. / Он шел по ули­це, раз­ма­хи­вая ру­ка­ми". Уст­ная речь с боль­шим пред­поч­те­ние от­но­сит­ся к эл­лип­ти­че­ско­му пред­ло­же­нию и т. д.

Здесь мы не име­ем воз­мож­но­сти, хоть сколь-ни­будь серь­ез­но про­ана­ли­зи­ро­вать раз­ли­чия уст­ной и пись­мен­ной ре­чи, это те­ма для серь­ез­но­го ис­сле­до­ва­ния серь­ез­но­го ис­сле­до­ва­те­ля. Здесь нам не­об­хо­ди­мо об­ра­тить вни­ма­ние на то, что эти раз­ли­чия су­ще­ст­ву­ют – это,  во-пер­вых. Кро­ме то­го, мы долж­ны яс­но соз­на­вать, что уст­ная и пись­мен­ная речь на­хо­дят­ся ме­ж­ду со­бой в оп­ре­де­лен­ных от­но­ше­ни­ях, то есть, как пер­вое влия­ет на вто­рое, так и на­обо­рот – это, во-вто­рых. То есть, уст­ная и пись­мен­ная речь взаи­мо­обу­слов­ле­ны. В от­но­ше­нии те­мы на­шей ра­бо­ты мы об­ра­ща­ем вни­ма­ние на тот ас­пект, что пись­мен­ная речь все­ми свои­ми сред­ст­ва­ми при­зва­на пе­ре­дать уст­ную речь ав­то­ра, во всех ее крас­ках. Об этом го­во­рит эво­лю­ция пунк­туа­ци­он­ной сис­те­мы язы­ка. Вна­ча­ле, как мы зна­ем, пред­ло­же­ние на пись­ме да­же не раз­би­ва­лись сло­ва. Так что, про­бел ме­ж­ду сло­ва­ми – это пер­вый пунк­туа­ци­он­ный знак, ко­то­рый поя­вил­ся в пись­мен­ной ре­чи. По­том при­шлая точ­ка, раз­де­лив­шая пред­ло­же­ния. По­том за­пя­тая и т. д. Но эво­лю­ция пунк­туа­ции не пре­кра­ща­ет­ся и по сию по­ру. Прак­ти­че­ски на на­шей па­мя­ти уже поя­ви­лись двой­ные зна­ки пре­пи­на­ния. Зна­ки "двой­ная за­пя­тая" и "двой­ное ти­ре" в ка­че­ст­ве са­мо­стоя­тель­ных пар­ных зна­ков пре­пи­на­ния впер­вые от­ме­че­ны А.Б. Ша­пи­ро (1955 г.), "двой­ное мно­го­то­чие" - Б.С. Шварц­коп­фом. Бо­лее то­го, не хо­те­лось бы вы­гля­деть не­скром­ным, но, об­ра­щаю вни­ма­ние, воз­мож­но, мы долж­ны уже ут­вер­дить "знак не­до­уме­ния" (?!), ко­то­рый все ча­ще и ча­ще упот­реб­ля­ет­ся на пись­ме. Так­же не­дав­но на пись­ме поя­ви­лась кон­ст­рук­ция – осо­бен­но в дра­ма­тур­гии – про­тя­же­ния, на­при­мер, "во-от",  "ур-р-ра", ко­то­рые в за­ви­си­мо­сти от кон­тек­ста вы­ра­жа­ют раз­лич­ные от­тен­ки эмо­ций.

Здесь мы чу­точ­ку по­гре­ши­ли про­тив ис­ти­ны, вер­нее про­тив лин­гвис­ти­че­ской шко­лы струк­ту­ра­ли­стов, ко­то­рые раз­ра­бо­та­ли по­ня­тия "язык", "речь", "ре­че­вая дея­тель­ность", не­сколь­ко от­лич­ное от то­го, что мы вкла­ды­ва­ем в эти по­ня­тия. Ну да ведь у нас здесь не спор о тер­ми­нах, не­что иное.

 

ЦЕЛЬ И ЗА­ДА­ЧИ ШКОЛЬ­НО­ГО КУР­СА

РУС­СКО­ГО ЯЗЫ­КА

 

Ни­же мы при­ве­дем клас­си­че­ский при­мер сло­во­блу­дия. Этот при­мер мы взя­ли из "Сло­ва­ря-спра­воч­ни­ка по ме­то­ди­ке рус­ско­го язы­ка" М.Р. Льво­ва:

"Це­ли обу­че­ния рус­ско­му язы­ку – од­но из ос­нов­ных по­ня­тий ме­то­ди­ки. Они со­сто­ят в вос­пи­та­нии ува­же­ния и люб­ви к род­но­му, рус­ско­му язы­ку, в рас­кры­тии его ро­ли в раз­ви­тии куль­ту­ры, нау­ки, про­из­вод­ст­ва, в вос­пи­та­нии лю­дей; в по­зна­ва­тель­ной, учеб­ной дея­тель­но­сти школь­ни­ков - без зна­ния язы­ка, без ов­ла­де­ния ос­нов­ны­ми язы­ко­вы­ми уме­ния­ми (речь – го­во­ре­ние, ау­ди­ро­ва­ние, пись­мо, чте­ние) не­воз­мож­но ус­пеш­ное обу­че­ние в шко­ле; в ов­ла­де­нии са­мо­стоя­тель­ной уст­ной и пись­мен­ной ре­чи в ее раз­но­вид­но­стях, в уме­нии яс­но, пра­виль­но, вы­ра­зи­тель­но из­ла­гать свои мыс­ли, зна­ния; в по­зна­нии за­ко­но­мер­но­стей функ­цио­ни­ро­ва­ния рус­ско­го язы­ка, в ов­ла­де­нии его по­ня­тия­ми, его ре­сур­са­ми; в зна­нии его струк­ту­ры, его нор­мы и пр.; в раз­ви­тии мыш­ле­ния, уме­ния обоб­щать, аб­ст­ра­ги­ро­вать c по­мо­щью язы­ко­вых средств, в рас­ши­ре­нии об­щей куль­ту­ры, об­ще­го кру­го­зо­ра уча­щих­ся. Сте­пень ов­ла­де­ния язы­ком есть наи­важ­ней­ший по­ка­за­тель об­ще­го ин­тел­лек­ту­аль­но­го раз­ви­тия че­ло­ве­ка. Толь­ка пол­но­та по­ни­ма­ния Ц.o.р.я. обес­пе­чит реа­ли­за­цию учеб­но-вос­пи­та­тель­ных воз­мож­но­стей рус­ско­го язы­ка как учеб­но­го пред­ме­та".

 В фор­му­ли­ров­ках г-на Льво­ва все очень пра­виль­но, един­ст­вен­ный не­дос­та­ток, все эти фор­му­ли­ров­ки без­жиз­нен­ны, а зна­чит бес­смыс­лен­ны. По­су­ди­те са­ми, ко все­му про­че­му здесь ут­вер­жда­ет­ся: цель обу­че­ния… со­сто­ит… в рас­кры­тии… в раз­ви­тии про­из­вод­ст­ва – в прин­ци­пе это вер­но, не­яс­но толь­ко в раз­ви­тии ка­ко­го про­из­вод­ст­ва со­сто­ит цель обу­че­ния рус­ско­му язы­ку. Г-н Львов ут­вер­жда­ет, что без ов­ла­де­ния язы­ко­вы­ми уме­ния­ми (речь – го­во­ре­ние, ау­ди­ро­ва­ние, пись­мо, чте­ние) не­воз­мож­но ус­пеш­ное обу­че­ние в шко­ле. Очень вер­ное за­ме­ча­ние, но ут­вер­ждать, на­при­мер, что без вло­же­ния го­рю­че­го ма­те­риа­ла в топ­ку пе­чи не­воз­мож­но ус­пеш­ное под­дер­жа­ние про­цес­са го­ре­ния, - нау­ко­об­раз­но, но вряд ли ум­но?..

Всё это – мел­кие при­дир­ки, ко­то­рые яй­ца вы­еден­но­го не сто­ят, са­мое глав­ное, г-н Львов ут­вер­жда­ет как ми­ни­мум 5 це­лей в обу­че­нии рус­ско­му язы­ку: 1) вос­пи­та­нии ува­же­ния… 2) в ов­ла­де­нии…

3) в по­зна­нии… 4) в раз­ви­тии… 5) в рас­ши­ре­нии…

Про­сти­те, но ес­ли мы же­ла­ем серь­ез­но го­во­рит на за­яв­лен­ную те­му, мы долж­ны го­во­рить серь­ез­но. В лю­бой, ка­кой бы то ни бы­ло дея­тель­но­сти че­ло­ве­ку вряд ли же­ла­тель­но вы­би­рать се­бе бо­лее чем од­ну цель. Еще при ца­ре Го­ро­хе наш глу­пый и не­гра­мот­ный му­жик за­ме­тил, по­хо­дя, мол, за дву­мя зай­ца­ми гнать­ся не­це­ле­со­об­раз­но. Цель долж­на быть вы­ра­же­на яс­но, чет­ко и ла­ко­нич­но. И толь­ко по­сле то­го, как мы оп­ре­де­лим цель, нам воз­мож­но бу­дет и долж­но оп­ре­де­лять пу­ти дос­ти­же­ния этой це­ли или, по-гре­че­ски, ме­тод. И ес­ли цель на­ша яс­на и по­нят­на, то и путь наш, ме­то­ди­ка на­ша бу­дет яс­ной, чет­кой и по­нят­ной.

Да­вай­те рас­смот­рим школь­ный курс рус­ско­го язы­ка не­пред­взя­то и трез­во. По боль­шо­му сче­ту, он пред­став­ля­ет со­бой не­сколь­ко адап­ти­ро­ван­ный ву­зов­ский курс "Со­вре­мен­но­го рус­ско­го язы­ка". Уп­ро­щен­ные кур­сы лин­гвис­ти­че­ских дис­ци­п­лин "Фо­не­ти­ки", "Мор­фо­ло­гии" и "Син­так­си­са", пра­ви­ла ор­фо­гра­фии и со­от­вет­ст­вую­щие уп­раж­не­ния, а так­же так на­зы­вае­мые уро­ки по раз­ви­тию ре­чи. По­нят­но, что на прак­ти­ке эти час­ти кур­са не мо­гут быть рав­но­знач­ны­ми по важ­но­сти. Как по­ка­зы­ва­ет опыт, на пер­вом мес­те про­грам­ма, а вме­сте с ней и учи­тель ста­вят зна­ние ор­фо­грамм и ор­фо­гра­фию, по­том зна­ние лин­гвис­ти­че­ских оп­ре­де­ле­ний и уме­ние про­во­дить ана­лиз: фо­не­ти­че­ский, мор­фо­ло­ги­че­ский и по чле­нам пред­ло­же­ния. И на по­след­нем мес­те по зна­чи­мо­сти сто­ят уро­ки по раз­ви­тию ре­чи. Об ума­ле­нии зна­че­ния уро­ков по раз­ви­тию ре­чи го­во­рит, хо­тя бы тот факт, что пись­мен­но­му со­чи­не­нию школь­ная про­грам­ма предъ­яв­ля­ет все мень­ше и мень­ше тре­бо­ва­ний (до 90-х го­дов при пись­мен­ном эк­за­ме­не по рус­ско­му язы­ку на ат­те­стат о не­пол­ном сред­нем об­ра­зо­ва­нии пред­ла­га­лось на­пи­сать со­чи­не­ние, сей­час – из­ло­же­ние. В на­стоя­щее вре­мя во­об­ще пред­ла­га­ет­ся уб­рать со­чи­не­ние как фор­му эк­за­ме­на).

Во­круг  ме­ня, ни на миг не смол­кая, слы­ша­лась звон­кая дет­ская речь. На пер­вых по­рах она про­сто за­бав­ля­ла ме­ня, но ма­ло-по­ма­лу я при­шел к убе­ж­де­нию, что,  пре­крас­ная са­ма по се­бе, она име­ет вы­со­кую на­уч­ную цен­ность, так как, ис­сле­дуя ее, мы тем са­мым вскры­ва­ем при­чуд­ли­вые за­ко­но­мер­но­сти дет­ско­го мыш­ле­ния, дет­ской пси­хи­ки.

Это ци­та­та из по­сле­сло­вия "От двух до пя­ти" Кор­нея Чу­ков­ско­го. Его ра­бо­та – это уди­ви­тель­ный при­мер со­еди­не­ния ис­кус­ст­ва и нау­ки, один из ред­чай­ших при­ме­ров со­еди­не­ния ин­туи­тив­но­го и ра­цио­на­ли­сти­че­ско­го ме­то­дов по­зна­ния Бы­тия. Сто­ит толь­ко со­жа­леть, что ра­бо­та Кор­нея Ива­но­ви­ча не во­шла в кор­пус ака­де­ми­че­ской нау­ки, то есть не на­шла сво­их про­дол­жа­те­лей, и это при­том, что толь­ко при жиз­ни пи­са­те­ля с 1928 по 1970 гг. она пе­ре­из­да­ва­лась 21 раз. Ви­ди­мо, слиш­ком уж ху­до­же­ст­вен­на ра­бо­та Кор­нея Ива­но­ви­ча, ей не хва­ти­ло той нау­ко­об­раз­но­сти, при­мер ко­то­рой мы при­ве­ли вы­ше…

Ра­бо­та Кор­нея Ива­но­ви­ча от­но­сит­ся к до­шко­ль­но­му пе­рио­ду в раз­ви­тии ре­бен­ка. Са­мо со­бой ра­зу­ме­ет­ся, в ней по­ка­за­но как ре­бен­ком ус­ваи­ва­ет­ся уст­ная речь. По­ка­за­но, на­сколь­ко это дол­гий, труд­ный и слож­ный про­цесс, по­ка­за­но на­сколь­ко ин­те­ре­сен для ре­бен­ка этот про­цесс. Ин­те­ре­сен, по­то­му что жиз­нен­но не­об­хо­дим. Как под­ска­зы­ва­ет нам жиз­нен­ный опыт, ус­вое­ние пись­мен­ной ре­чи не яв­ля­ет­ся для так на­зы­вае­мо­го про­сто­го че­ло­ве­ка та­кой уж боль­шой не­об­хо­ди­мо­стью. Пись­мен­ная речь, то есть ху­до­же­ст­вен­ное Сло­во, к со­жа­ле­нию, очень уж час­то не вы­зы­ва­ет ин­те­ре­са у уче­ни­ков. "Рус­ский язык в гла­зах уча­щих­ся пред­ста­ет сей­час как не­ин­те­рес­ный и труд­ный пред­мет, вы­зы­ваю­щий к се­бе от­ри­ца­тель­ное от­но­ше­ние"[1]  и, как пра­ви­ло, след­ст­ви­ем это­го яв­ля­ют­ся оше­лом­ляю­щие ре­зуль­та­ты: "Боль­шин­ст­во сту­ден­тов вы­пу­ск­но­го кур­са пед­ин­сти­ту­та по спе­ци­аль­но­сти "Рус­ский язык и ли­те­ра­ту­ра" не мо­гут гра­мот­но на­пи­сать стан­дарт­ный дик­тант для вось­мо­го клас­са"[2]. Что же по­лу­ча­ет­ся, сле­пые ве­дут за со­бой сле­пых?!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ :

 

I am

(no subject)

 

 


 

ПРО­ЦЕСС ОБУ­ЧЕ­НИЯ РУС­СКО­МУ ЯЗЫ­КУ

КАК ТВОР­ЧЕ­СКИЙ ПРО­ЦЕСС

   Цель твор­че­ст­ва - са­мо­от­да­ча!..

(Б. Пас­тер­нак)

Твор­че­ст­во – это все­гда со­труд­ни­че­ст­во. Со- труд­ни­че­ст­во, со­вме­ст­ный труд твор­че­ских лич­но­стей. Будь то да­же уе­ди­нен­ный труд пи­са­те­ля или, до­пус­тим, жи­во­пис­ца, ху­дож­ник все­гда тво­рит для ко­го-то, пусть да­же этот кто-то – al­ter ego ху­дож­ни­ка. Ху­дож­ник все­гда рас­счи­ты­ва­ет на по­ни­ма­ние, то есть на твор­че­ский им­пульс в от­вет. По­лу­чит, не по­лу­чит – это во­прос дру­гой; по­лу­чит – ста­нет зна­ме­ни­то­стью, не по­лу­чит – пе­ре­жи­вет тра­ги­че­ский мо­мент в сво­ей жиз­ни (ес­ли смо­жет пе­ре­жить, хо­те­лось бы до­ба­вить. Сколь­ко при­ме­ров об­рат­но­го…).

Твор­че­ст­во пре­по­да­ва­те­ля не­сколь­ко от­ли­ча­ет­ся в этом смыс­ле, пре­по­да­ва­тель обя­зан не про­сто по­дать свой ма­те­ри­ал, а пре- по­дать. То есть по­дать ма­те­ри­ал та­ким об­ра­зом, что­бы обя­за­тель­но вы­звать по­ни­ма­ние, твор­че­ский им­пульс уча­ще­го­ся в от­вет. От­вет­ст­вен­ность учи­те­ля, та­ким об­ра­зом, по­вы­ша­ет­ся на по­ря­док. Он про­сто обя­зан вы­стро­ить свою дея­тель­ность та­ким об­ра­зом, что­бы ини­ции­ро­вать твор­че­ский по­тен­ци­ал уча­щих­ся. А это воз­мож­но толь­ко в том слу­чае, ко­гда уче­ник за­ин­те­ре­со­ван в сво­ей дея­тель­но­сти. Ко­гда ин­те­рес у не­го ис­крен­ний и не­под­дель­ный. Ко­гда уче­ник ви­дит смысл в сво­ей дея­тель­но­сти. Как это­го до­бить­ся, - здесь вряд ли мож­но вы­ра­бо­тать об­щие, од­но­знач­ные ре­ко­мен­да­ции. Мы и не ста­нем это­го де­лать, ибо здесь воз­мож­ны, толь­ко лишь, со­всем уж об­щие рас­су­ж­де­ния.

I

Цель обу­че­ния рус­ско­му язы­ку мы фор­му­ли­ру­ем сле­дую­щим    об­ра­зом: Ус­вое­ние и фор­ми­ро­ва­ние уме­ния и на­вы­ков пись­мен­ной ре­чи. И уже в рам­ках обо­зна­чен­ной на­ми це­ли мы мо­жем сфор­му­ли­ро­вать сле­дую­щие за­да­чи, стоя­щие пе­ред уча­щи­ми­ся: уме­ние ло­гич­но вы­страи­вать свою речь, фор­ми­ро­ва­ние на­вы­ков ху­до­же­ст­вен­но­сти ре­чи, ор­фо­гра­фия и пунк­туа­ция, зна­ние и, – что са­мое глав­ное – по­ни­ма­ние ос­нов­ных лин­гвис­ти­че­ских оп­ре­де­ле­ний и ка­те­го­рий, на­вы­ки лин­гвис­ти­че­ско­го ана­ли­за и т.д.

Как мы оп­ре­де­ли­ли, цель обу­че­ния рус­ско­му язы­ку - ус­вое­ние и фор­ми­ро­ва­ние уме­ния и на­вы­ков пись­мен­ной ре­чи. Пись­мен­ная речь при­зва­на все­ми свои­ми сред­ст­ва­ми со­хра­нить и как мож­но луч­ше пе­ре­дать речь уст­ную (Об этом го­во­рят и все ре­фор­мы аз­бу­ки и ор­фо­гра­фии, ко­то­рые у нас на ис­то­ри­че­ской па­мя­ти, со вре­мен Пет­ра I). Взаи­мо­свя­зи и взаи­мо­от­но­ше­ния уст­ной и пись­мен­ной ре­чи чрез­вы­чай­но слож­ны и мно­го­об­раз­ны. Они тре­бу­ют от­дель­ных все­объ­ем­лю­щих ис­сле­до­ва­ний. Здесь мы мо­жем толь­ко ска­зать, что пись­мен­ная речь не­об­хо­ди­мо долж­на зву­чать в соз­на­нии чи­та­те­ля, а в на­шем слу­чае, уча­ще­го­ся. Это – ос­но­ва ос­нов в ус­вое­нии пись­мен­ной ре­чи. То есть, пре­ж­де чем при­сту­пать к ос­вое­нию пись­мен­ной ре­чи, уче­ни­ку не­об­хо­ди­мо нау­чить­ся чи­тать. Мысль, ка­за­лось бы, эле­мен­тар­но при­ми­тив­ная. Но мы ее на­пол­ня­ем не­сколь­ко иным со­дер­жа­ни­ем, чем это при­ня­то ра­зу­меть.

Под уме­ни­ем чи­тать, обыч­но при­ня­то счи­тать, уме­ние иден­ти­фи­ци­ро­вать бу­к­вы и зву­ки ре­чи ‹фо­не­мы›, а так­же уме­ние со­став­лять из них в сло­ва. Это, без­ус­лов­но, важ­ная часть в уме­нии чи­тать, да­же, мож­но ска­зать, ос­но­во­по­ла­гаю­щая, но толь­ко этим од­ним уме­ние чи­тать, да­ле­ко не ог­ра­ни­чи­ва­ет­ся. Не ме­нее важ­ным, мы ви­дим уме­ние со­став­лять из слов пред­ло­же­ния. Дру­ги­ми сло­ва­ми, по­сти­же­ние взаи­мо­свя­зей, воз­мож­ных ме­ж­ду сло­ва­ми, то есть син­так­си­че­ских свя­зей. Имен­но ра­зу­ме­ние этих свя­зей и по­зво­ля­ет нам по­стичь не толь­ко ЧТО нам го­во­рит пи­са­тель, но и то КАК он это го­во­рит. А от ин­то­на­ции, от рас­став­лен­ных ак­цен­тов за­ви­сит очень мно­гое, за­ви­сит по­ни­ма­ние тек­ста. Нам ду­ма­ет­ся, из­лиш­не упо­ми­нать, на­сколь­ко важ­но для уче­ни­ка имен­но по­ни­ма­ние. По­ни­ма­ние, а не бес­смыс­лен­ная зуб­реж­ка. (По ост­ро­ум­но­му за­ме­ча­нию Ми­хаи­ла За­дор­но­ва, ум­ный че­ло­век – тот, кто мно­го зна­ет, а ра­зум­ный – тот, ко­то­рый по­ни­ма­ет, что он зна­ет.)

Как мы уже ска­за­ли, по­сти­же­ние пись­мен­ной ре­чи есть, пре­ж­де все­го, по­сти­же­ние син­так­си­че­ских свя­зей. А пись­мен­ная речь не­об­хо­ди­мо долж­на зву­чать в соз­на­нии уча­ще­го­ся, ибо в этом ос­но­ва ос­нов ус­вое­ния пись­мен­ной ре­чи. От­сю­да мы ут­вер­жда­ем, что уже с пер­вых лет обу­че­ния, с на­чаль­но­го зве­на шко­лы, а, быть мо­жет, и ра­нее не­об­хо­ди­мо уде­лить са­мое при­сталь­ное вни­ма­ние уме­нию чи­тать. Имен­но чи­тать, а не про­го­ва­ри­вать на­пи­сан­ные сло­ва. С са­мых пер­вых лет обу­че­ния не­об­хо­ди­мо учить ра­бо­те над тек­стом, то есть ра­бо­те над син­так­си­сом, а это зна­чит, над ин­то­на­ци­ей. И здесь нет ино­го пу­ти, чем по­вто­ре­ние уче­ни­ка­ми вслед за учи­те­лем про­чи­тан­но­го тек­ста. Эта­кой свое­об­раз­ной ин­ди­ви­ду­аль­ной и хо­ро­вой ме­ло­дек­ла­ма­ци­ей. Имен­но та­кая ме­ло­дек­ла­ма­ция и за­ло­жит в соз­на­нии уча­щих­ся фун­да­мент ос­вое­ния пись­мен­ной ре­чи. Имен­но та­кая ме­ло­дек­ла­ма­ция, не­об­хо­ди­мо за­ста­вит уче­ни­ка ра­бо­тать, хо­тя бы и не­осоз­нан­но, над тек­стом.

А те­перь да­вай­те за­да­дим­ся во­про­сом, что не­об­хо­ди­мо пред­при­нять, что­бы все­рь­ез по­дор­вать ин­те­рес уче­ни­ка к пись­мен­но­му сло­ву, и на­дол­го, ес­ли не на­все­гда, от­ва­дить его от ка­кой бы то ни бы­ло ра­бо­ты над ним? Пра­виль­но, за­став­лять уче­ни­ка чи­тать на ско­рость! Что по­все­ме­ст­но и прак­ти­ку­ет­ся у нас в на­чаль­ном зве­не шко­ле. Со­гла­си­тесь, ведь это все рав­но, что за­став­лять вла­ди­мир­ско­го тя­же­ло­во­за уча­ст­во­вать в бе­гах – зре­ли­ще, пре­ж­де все­го, горь­кое; а по­том уже – не­за­вид­ное и не­су­раз­ное.

 

II

Пре­по­да­ва­ние рус­ско­го язы­ка в на­стоя­щее вре­мя, с из­вест­ны­ми ого­вор­ка­ми, ос­но­ва­но на изу­че­нии грам­ма­ти­ки, то есть на изу­че­нии фор­маль­ной сто­ро­ны язы­ка. При­чем, под грам­ма­ти­кой обыч­но под­ра­зу­ме­ва­ет­ся со­во­куп­ность мор­фо­ло­гии и син­так­си­са. Ре­аль­ное пре­по­да­ва­ние рус­ско­го язы­ка в со­вре­мен­ной шко­ле в ос­нов­ном и сво­дит­ся к изу­че­нию час­тей ре­чи сна­ча­ла, и чле­нов пред­ло­же­ния - по­том, то есть к изу­че­нию грам­ма­ти­че­ских форм язы­ка. Со­вер­шен­но яс­но, что та­кое изу­че­ние, в от­ры­ве от со­дер­жа­тель­ной сто­ро­ны, ни­ко­им об­ра­зом не спо­соб­ст­ву­ет раз­ви­тию твор­че­ских спо­соб­но­стей уча­щих­ся. Пре­по­да­ва­ние язы­ка мы мо­жем изо­бра­зить схе­ма­тич­но сле­дую­щим об­ра­зом. Сна­ча­ла да­ет­ся оп­ре­де­ле­ние изу­чае­мой грам­ма­ти­че­ской ка­те­го­рии, при­мер­но та­кое: "… часть ре­чи, ко­то­рая обо­зна­ча­ет при­знак дей­ст­вия по дей­ст­вию". По­том рас­смат­ри­ва­ют­ся фор­маль­ные при­зна­ки изу­чае­мой ка­те­го­рии. Ну а по­том - функ­цио­ни­ро­ва­ние дан­ной ка­те­го­рии в ре­чи. Дан­ный ме­тод и эта ло­ги­ка впол­не по­нят­на и оп­рав­дан­на. Но она при­ем­ле­ма (sic!) толь­ко для то­го ис­сле­до­ва­те­ля, ко­то­рый уже впол­не ус­во­ил ос­но­вы изу­чае­мо­го пред­ме­та и про­дол­жа­ет бо­лее уг­луб­лен­ное изу­че­ние его. По­доб­ная ме­то­ди­ка при­ем­ле­ма для выс­шей шко­лы. Но при­ем­ле­ма ли она для сред­ней – это во­прос. Ведь в сред­ней шко­ле но­вое. Ме­то­ди­ки пре­по­да­ва­ния раз­ра­ба­ты­ва­лись ува­жае­мы­ми вы­со­ко­муд­ры­ми спе­циа­ли­ста­ми, для ко­то­рых со­вер­шен­но ес­те­ст­вен­ным яв­ля­ет­ся опе­ри­ро­вать на­уч­ны­ми по­ня­тия­ми и оп­ре­де­ле­ния­ми. Со­вер­шен­но оче­вид­но, что эти спе­циа­ли­сты и в сред­нюю шко­лу прив­нес­ли ме­то­ди­ки по­сти­же­ния пред­ме­та, в ко­то­рые они са­ми бы­ли по­гру­же­ны всю свою соз­на­тель­ную жизнь. Од­на­ко же дан­ный путь для сред­ней шко­лы мы счи­та­ем не со­всем вер­ным. Ака­де­ми­че­ские ме­то­ди­сты с оче­вид­но­стью ви­дят в уче­ни­ках сред­ней шко­лы сво­их по­сле­до­ва­те­лей, про­дол­жа­те­лей де­ла Шах­ма­то­ва, де Кур­те­нэ, де Сос­сю­ра. Цель, ко­неч­но же, бла­гая. Толь­ко вот, дру­гие учи­те­ля из этих же са­мых уче­ни­ков пы­та­ют­ся вы­ле­пить сво­их Мен­де­лее­вых, Ле­бе­де­вых, Ло­ба­чев­ских, Дра­ви­ных и про­чая, и про­чая. Ре­зуль­тат – впол­не ожи­да­ем и пред­ска­зу­ем: см. бас­ню И. Кры­ло­ва "Ле­бедь, Рак и Щу­ка". И ре­зуль­тат этот, к со­жа­ле­нию, не ра­ду­ет. Да что там го­во­рить? Он про­сто обес­ку­ра­жи­ва­ет и ужа­са­ет, дос­та­точ­но за­гля­нуть в лю­бую сред­нюю из сред­них школ. (Од­но толь­ко не­по­нят­но, во вре­ме­на оно Кор­ней Ива­но­вич Чу­ков­ский в раз­го­во­ре с уче­ни­ка­ми сред­ней шко­лы "уз­­н­авал", что Лев Ни­ко­лае­вич Тол­стой уча­ст­во­вал в Оте­че­ст­вен­ной вой­не 1812 го­да, пи­са­тель Иван Алек­сан­д­ро­вич Гон­ча­ров – тесть Пуш­ки­на, а Пав­ла I за­стре­ли­ли со­ци­ал-де­мо­кра­ты. Мно­го во­ды утек­ло с тех пор, ту – со­вет­скую – шко­лу мы сей­час по­чи­та­ем, чуть ли не иде­аль­ной. И хо­тя не та­кой уж пре­вос­ход­ной она бы­ла, и там бы­ли свои про­бле­мы, осо­бен­но в гу­ма­ни­тар­ной сфе­ре, од­на­ко вро­де бы ни­че­го страш­но­го с уров­нем куль­ту­ры с тех пор не про­изош­ло. Да­же, на­обо­рот, уро­вень куль­ту­ры тех са­мых уче­ни­ков на­ми сей­час пре­воз­но­сит­ся как весь­ма вы­со­кий. Про­сто жизнь в оче­ред­ной раз нам по­ка­за­ла, что она зна­чи­тель­но муд­рей са­мых ум­ных, но мерт­вых че­ло­ве­че­ских схем.)

Од­на­ко же вер­нем­ся к ме­то­ди­ке пре­по­да­ва­ния рус­ско­го язы­ка, ко­то­рую нам хо­те­лось бы ви­деть, как ме­то­ди­ку раз­ви­тия твор­че­ских спо­соб­но­стей уча­щих­ся. Быть мо­жет, не сто­ит на­чи­нать изу­че­ние грам­ма­ти­че­ской ка­те­го­рии со стро­гой на­уч­ной де­фи­ни­ции. Ведь, как пра­ви­ло, они аб­ст­ракт­ны и ма­ло что да­ют дет­ско­му соз­на­нию, ко­то­рое пред­по­чи­та­ет опе­ри­ро­вать кон­крет­ны­ми ка­те­го­рия­ми. Быть мо­жет, не­об­хо­ди­мо на­чи­нать с то­го, что­бы рас­смат­ри­вать изу­чае­мую ка­те­го­рию как яв­ле­ние в ре­чи. Яв­ле­ние, не­су­щее свои оп­ре­де­лен­ные функ­ции, то есть об­ла­даю­щее сво­им оп­ре­де­лен­ным смыс­лом; яв­ле­ние, имею­щее свою ис­то­рию раз­ви­тия; яв­ле­ние, ко­то­рое мы мо­жем срав­нить с дру­гим грам­ма­ти­че­ским яв­ле­ни­ем и из по­доб­но­го со- и про­ти­во­пос­тав­ле­ния вы­не­сти зна­ние и - что са­мое глав­ное - по­ни­ма­ние изу­чае­мой грам­ма­ти­че­ской ка­те­го­рии. И ес­ли мы вста­нем на этот путь в пре­по­да­ва­нии язы­ка, мы с не­об­хо­ди­мо­стью долж­ны бу­дем от­тал­ки­вать­ся от смыс­ла, ко­то­рый не­сет изу­чае­мая ка­те­го­рия. А это зна­чит, что мы бу­дем ис­хо­дить из се­ман­ти­ки, то есть со­дер­жа­тель­ной, а не фор­маль­ной, сто­ро­ны язы­ка. Что с не­из­беж­но­стью бу­дет за­став­лять ре­бен­ка ак­ти­ви­зи­ро­вать свой твор­че­ский по­тен­ци­ал.

Здесь мы не мо­жем не вспом­нить о трех прин­ци­пах обу­че­ния, трех ки­тах, на ко­то­рых зи­ж­дет­ся вся ди­дак­ти­ка: "по­вто­ре­нье – мать уче­нья", "от про­сто­го к слож­но­му", "всё по­зна­ет­ся в срав­не­нии". Пер­во­му прин­ци­пу в со­вре­мен­ном школь­ном кур­се вни­ма­ние от­да­ет­ся в долж­ной ме­ре, и по­то­му мы на нем ос­та­нав­ли­вать­ся не бу­дем. Вто­рой – осу­ще­ст­в­ля­ет­ся не­по­нят­ным для нас об­ра­зом. Вна­ча­ле изу­ча­ет­ся фо­не­ти­ка, в кон­це – син­так­сис, но раз­ве фо­не­ти­ка про­ще син­так­си­са? Где тут кри­те­рий, и ка­ков он? Изу­че­ние грам­ма­ти­че­ской ка­те­го­рии на­чи­на­ет­ся с оп­ре­де­ле­ния, как пра­ви­ло, нау­ко­об­раз­ной аб­ст­рак­ции – са­мо­го слож­но­го, что есть в изу­че­нии ка­ко­го бы то ни бы­ло пред­ме­та. За­ко­ны по­зна­ния го­во­рят нам, что при изу­че­нии но­во­го пред­ме­та (на­уч­но­го яв­ле­ния, яв­ле­ния жиз­ни, язы­ко­во­го яв­ле­ния – не важ­но) на­ше соз­на­ние сна­ча­ла со­би­ра­ет фак­ты о нем, по­том срав­ни­ва­ет это но­вое с уже из­вест­ны­ми фак­та­ми и сис­те­ма­ти­зи­ру­ет их, прив­но­сит в это яв­ле­ние свой оп­ре­де­лен­ный смысл и толь­ко по­том – в кон­це – да­ет это­му пред­ме­ту свое оп­ре­де­ле­ние. Дос­та­точ­но про­ана­ли­зи­ро­вать с этой точ­ки зре­ния – с точ­ки зре­ния по­сти­же­ние но­во­го – на­при­мер, ра­бо­ту "Про­ис­хо­ж­де­ние ви­дов пу­тем ес­те­ст­вен­но­го от­бо­ра". По­че­му же при изу­че­нии грам­ма­ти­че­ской ка­те­го­рии – но­во­го яв­ле­ния для уче­ни­ка сред­ней шко­лы – про­цесс по­зна­ния мы ста­вим с ног на го­ло­ву? Тре­тий – са­мый ос­нов­ной в по­зна­нии но­во­го – прин­цип во­об­ще прак­ти­че­ски не от­ра­жен в со­вре­мен­ных ме­то­ди­ках. В срав­не­нии, то есть в со­- и про­ти­во­пос­тав­ле­нии при­зна­ков, мы в со­стоя­нии срав­ни­тель­но лег­че и яс­нее по­знать это но­вое. На­при­мер: лек­си­че­ское и грам­ма­ти­че­ское зна­че­ние сло­ва     (как тут не вспом­нить зна­ме­ни­тую лек­цию Л. В. Щер­бы: "Гло­кая куз­д­ра…"), ка­че­ст­вен­ное и от­но­си­тель­ное при­ла­га­тель­ное, со­вер­шен­ный и не­со­вер­шен­ный вид гла­го­ла, су­ще­ст­ви­тель­ное и гла­гол, при­ла­га­тель­ное и на­ре­чие, оп­ре­де­ле­ние и об­стоя­тель­ст­во, сло­во­со­че­та­ние и пред­ло­же­ние etc - все это и мно­гое дру­гое са­мые эле­мен­тар­ные, но и ин­те­рес­ные, на наш взгляд, при­ме­ры со­пос­тав­ле­ния и срав­не­ния, по­зна­ния че­рез срав­не­ние. И еще, мы уже два­ж­ды го­во­ри­ли о грам­ма­ти­че­ских оп­ре­де­ле­ни­ях как об аб­ст­рак­ци­ях, дос­та­точ­но слож­ных для вос­при­ятия дет­ским соз­на­ни­ем. Ес­ли мы по­стро­им про­цесс обу­че­ния от изу­че­ния при­зна­ков и по­зна­ния смыс­ла ка­те­го­рии к его оп­ре­де­ле­нию, мы со­вер­шен­но ло­гич­но в про­цес­се со­вме­ст­ной ра­бо­ты при­дем к это­му са­мо­му оп­ре­де­ле­нию, но уже не как к аб­ст­ракт­ной фик­ции, а как к кон­крет­но­му по­ня­тию. Да! не сто­ит упус­кать из ви­ду, что боль­шин­ст­во грам­ма­ти­че­ских оп­ре­де­ле­ний – го­во­ря­щие оп­ре­де­ле­ния (как не­ко­то­рые по­ня­тия в хи­мии, во­до­род – ро­ж­даю­щий во­ду, ки­сло­род – ро­ж­даю­щий ки­сло­ту и т.п.), нам сто­ит толь­ко при­сталь­ней взгля­нуть на них. "Су­ще­ст­ви­тель­ное" – всё су­щее, "при­ла­га­тель­ное" – при­зна­ки, ко­то­рые при­ла­га­ют­ся су­ще­му, "гла­гол" – то, что гла­го­лет­ся (го­во­рит­ся) о су­щем; "об­стоя­тель­ст­во", "сло­во­со­че­та­ние" – го­во­рят са­ми за се­бя; "па­деж" – па­дёж, то есть из­ме­не­ние, на­чаль­ной фор­мы сло­ва. В этом ря­ду мы об­ра­ща­ем вни­ма­ние на "до­сад­ное не­до­ра­зу­ме­ние": со­вер­шен­ный и не­со­вер­шен­ный вид гла­го­ла. В са­мом де­ле, ведь в "при­ле­теть" нет ни­ка­ко­го уж та­ко­го боль­шо­го со­вер­шен­ст­ва над "ле­теть", быть мо­жет, ви­ды гла­го­ла на­до под­раз­де­лят не на "со­вер­шен­ный и не­со­вер­шен­ный", а на "со­вер­шЁн­ный и не­со­вер­шЁн­ный".       

 

III

Вы­ше мы уже го­во­ри­ли, что со­вре­мен­ная ме­то­ди­ка не жа­лу­ет та­кое уп­раж­не­ние, как со­чи­не­ние. А ведь со­чи­не­ние, как ни­ка­кое дру­гое уп­раж­не­ние, вы­яв­ля­ет спо­соб­ность уче­ни­ка вы­ра­жать свои мыс­ли. Вы­яв­ля­ет его ло­ги­ку, или ис­кус­ст­во мыс­лить. На­сколь­ко ми­зер­ное вни­ма­ние уде­ля­ет­ся ло­ги­ке в со­вре­мен­ном кур­се рус­ско­го язы­ка по­ка­зы­ва­ет хо­тя бы тот факт, что при ра­бо­те над со­чи­не­ни­ем по ли­те­ра­тур­но­му про­из­ве­де­нию тек­стом са­мо­го про­из­ве­де­ния поль­зо­вать­ся за­пре­ща­ет­ся (?!), по­ми­луй­те! ведь это то же са­мое, что ле­чить по те­ле­фо­ну: по­ло­жи­тель­ный ре­зуль­тат воз­мо­жен, но толь­ко в лег­ких слу­ча­ях и при боль­шом опы­те эс­ку­ла­па. Пи­сать со­чи­не­ние, не имея под ру­кой со­от­вет­ст­вую­щей ли­те­ра­ту­ры – это про­фа­на­ция са­мой идеи со­чи­не­ния, это из­де­ва­тель­ст­во над соз­на­ни­ем уче­ни­ка. 

Ес­ли го­во­рить об­раз­но, со­чи­не­ние, на наш взгляд, долж­но стать тем сол­ныш­ком, ко­то­рое ос­ве­ща­ет весь школь­ный курс рус­ско­го язы­ка. Имен­но в этом мы ви­дим тот путь, ко­то­рый бу­дет спо­соб­ст­во­вать раз­ви­тию твор­че­ских спо­соб­но­стей ре­бен­ка на уро­ках рус­ско­го язы­ка. То есть при изу­че­нии лю­бой, ка­кой угод­но, те­мы учи­тель дол­жен дер­жать в го­ло­ве и, по воз­мож­но­сти, пре- по­дать уче­ни­кам идею, как имен­но эта те­ма при­го­дит­ся им при со­чи­не­нии. К. С. Ста­ни­слав­ский не­что по­доб­ное обо­зна­чил как "сверх­за­да­чу", и нам известно какое значение придавал Константин Сергеевич этому понятию. Оно является краеугольным камнем той системы, что названа его именем. Имен­но та­кой сверх­за­да­чей для все­го кур­са рус­ско­го язы­ка и долж­но стать со­чи­не­ние.

Гус­тав Гий­ом в од­ной из сво­их лек­ций го­во­рил: "Са­мая аб­ст­ракт­ная ма­те­ма­ти­ка да­ет че­ло­ве­ку сред­ст­ва бо­лее глу­бо­ко­го по­зна­ния ве­щей. Са­мая вы­со­кая лин­гвис­ти­ка мо­жет ему от­крыть толь­ко те сред­ст­ва по­зна­ния, ко­то­рые он уже име­ет и ко­то­рые мо­жет ис­поль­зо­вать луч­ше толь­ко в том слу­чае, ес­ли их зна­ет. Та­ким об­ра­зом, лин­гвис­ти­ка как на­уч­ная грам­ма­ти­ка – это нау­ка, ко­то­рая не при­да­ет че­ло­ве­ку ни­ка­кой но­вой си­лы. Она толь­ко да­ет ему воз­мож­ность луч­ше по­ни­мать со­стоя­ние и при­ро­ду ин­тел­лек­ту­аль­ных спо­соб­но­стей, воз­мож­ность, ко­то­рой он об­ла­да­ет в дан­ное вре­мя и ко­то­рая ни в ко­ем слу­чае от это­го не уве­ли­чи­ва­ет­ся. Ко­ро­че го­во­ря, лин­гвис­ти­ка не при­но­сит ни­ка­кой прак­ти­че­ской поль­зы. Сре­ди всех на­ук лин­гвис­ти­ка ме­нее все­го праг­ма­тич­на. С дру­гой сто­ро­ны, это та нау­ка, ко­то­рая наи­бо­лее про­дви­га­ет нас впе­ред в по­зна­нии средств, с по­мо­щью ко­то­рых на­ше­му мыш­ле­нию уда­ет­ся са­мо­му яс­но по­нять свои соб­ст­вен­ные дей­ст­вия. Но, я по­вто­ряю, зна­ние этих средств, их оп­ре­де­ле­ние ни­чуть не уве­ли­чи­ва­ет на­шей спо­соб­но­сти мыс­лить и вы­ра­жать на­ши мыс­ли… В сущ­но­сти, те уси­лия, ко­то­рые пред­при­ни­ма­ют­ся для их рас­кры­тия, бес­по­лез­ны, по­сколь­ку не до­бав­ля­ют но­вых спо­соб­но­стей мыш­ле­нию".

За­да­чей школь­но­го кур­са мы счи­та­ем как раз в уве­ли­че­нии спо­соб­но­сти уче­ни­ков мыс­лить – это в пер­вую оче­редь, и уже в све­те этой за­да­чи – ов­ла­де­ние сред­ст­ва­ми, то есть грам­ма­ти­че­ски­ми ка­те­го­рия­ми язы­ка.

Со­вре­мен­ное по­ло­же­ние дел в шко­ле, к со­жа­ле­нию, не со­от­вет­ст­ву­ет это­му. Кор­ни это­го от­но­ше­ния мы ви­дим в при­ори­те­те при изу­че­нии язы­ка фор­маль­ной сто­ро­ны над со­дер­жа­тель­ной. А та­кое по­ло­же­ние дел, увы, не очень-то спо­соб­ст­ву­ет раз­ви­тию твор­че­ских спо­соб­но­стей ре­бен­ка на уро­ках рус­ско­го язы­ка.

И на­пос­ле­док, хо­те­лось бы за­ме­тить. В на­ча­ле  XIX ве­ка бы­ло ос­но­ва­но сред­нее учеб­ное за­ве­де­ние и при­ня­ло оно под свою сень од­но­го шу­ст­ро­го куд­ря­во­го ша­ло­пая, ко­то­рый и по-рус­ски то изъ­яс­нял­ся с тру­дом, то­гда ему бли­же был фран­цуз­ский. Ка­кое же сча­стье, ду­ма­ет­ся нам, для всей на­шей куль­ту­ры (по­че­му-то хо­чет­ся по­ста­вить эпи­тет мно­го­стра­даль­ной), что на уро­ках рус­ской сло­вес­но­сти то­гда за­ни­ма­лись сти­хо­сло­же­ни­ем, а не зуб­ри­ли: "… часть ре­чи, обо­зна­чаю­щая при­знак дей­ст­вия по дей­ст­вию". Впро­чем, нам о та­ком уров­не твор­че­ст­ва в со­вре­мен­ной шко­ле с её про­грам­мой меч­тать не при­хо­дит­ся. Од­на на­дё­ж­да, что со­вре­мен­ные Пуш­ки­ны на уро­ках рус­ско­го язы­ка за­ткнут ва­той уши, уй­дут в се­бя и бу­дут что-ни­будь тво­рить, тво­рить…



[1] Дудников А.В. «Пути перестройки преподавания родного русского языка» РЯШ №4 1988 г.

 

[2] Там же

 

I am

ФЕВРАЛЬ 2008 г.


Поэты ходят пятками по лезвию ножа,

                        И режут в кровь свои босые души!..

(В. Высоцкий)

 

Двадцать лет тому он сделал свой последний шаг. А такой шаг – это всегда пощечина миру, пощечина всем нам. Это всегда жест отчаяния, из-за невозможности что-либо изменить в этой жизни.

Господи! Ну почему на Руси Поэтам не живётся?! Вон, Макаревич даже прощения у нас попросил, что вот, мол, жив ещё… почему-то?! (Живите, Андрей Вадимыч, хоть Вы то живите. Нет ведь правил таких, из которых не было бы исключений. Многая Вам лета!)

В XIX веке Их убивали! В ХХ-м Они уходили сами. Что будет в XXI-м? Он ушёл в двадцать пять. Раньше Лермонтова!!!

Самое страшное китайское проклятие – жить в эпоху перемен. Вот уж точно! Нам – сейчас – значение этой восточной мудрости более чем очевидно. Нам-то не сладко тогда было (сахар по талонам), а каково Поэту?

Не из-за сахара убивался Поэт. Он убивался за человека, который убивался за сахар, за бутылку водки, за кусок колбасы… теряя, подчас, человеческое величие и обличие.

Есенин и Маяковский не смогли пережит те реформы,

Башлачев – эти!!!

Есть у нас – простых обывателей – глупое поветрие, распределять Поэтов по ранжиру. По нему: "Первым Поэтом России" у нас почитается Александр Пушкин.

Что ж! Будучи подвержены этому поветрию, мы смеем утверждать Александра Башлачева "Последним – на это время – Поэтом"!!!
I am

О ХИТРОЖОПОМ РАЗБОЙНИКЕ И СУДЕ ЦАРЕВОМ


 

В не­кой даль­ней стра­не-сто­ро­не пра­вил муд­рый го­су­дарь. И был он на­столь­ко чист серд­цем и пе­ред Бо­гом, что Гос­подь на­гра­дил его и свет­лым ра­зу­мом, и да­ром – лю­дей ви­деть.

И был в той стра­не раз­бой­ник: ли­цом кра­сен, те­лом ста­тен, но серд­цем хи­тер, а нра­вом сви­реп. Дол­го ли, нет ли, сколь­ко ве­ре­воч­ке не вить­ся... – как го­во­рит­ся, – а пред­стал сей раз­бой­ник пе­ред су­ро­вым су­дом ца­ре­вым. Пред­стал с ви­дом вызывающим, глазами го­ря­щи­ми. Знал тот раз­бой­ник, что царь по­бо­ит­ся его осу­дить. Побоится гне­ва люд­ско­го – суд в те вре­ме­на на ви­ду у все­го на­ро­да тво­рил­ся. И на­до ска­зать, люди простого зва­ния: убо­гие да ка­ле­ки чис­лом мно­же­ст­во при­шли на суд просить за то­го разбойника, ибо тот, серд­цем ко­вар­ный, де­ся­ти­ну от сво­ей до­бы­чи раз­да­вал на­ро­ду, да при­го­ва­ри­вал: "Вот ужо, брат­цы, я за вас ра­дею, за вас кро­вуш­ку про­ли­ваю, за вас го­ло­вой под то­по­ром хо­жу. При­дет вре­мя и вы брат­цы, за ме­ня свеч­ку за­све­ти­те. Не за­будь­те ра­де­те­ля своего". Боль­но уж по серд­цу сло­ва та­кие бы­ли лю­ду про­сто­му. Но то­го они не хотели разуметь, что кро­вуш­ку-то, раз­бой­ник хри­сти­ан­скую, а хоть бы и не хри­сти­ан­скую, но про­ли­вал же не свою.

И на­стал та­кой час. Стоит, значит, раз­бой­ник пе­ред су­дом ца­ре­вым. Сто­ит и в усы ух­мы­ля­ет­ся. Вот и доб­ро пе­ред ним ле­жит на­граб­лен­ное (да не все на­шли. У него больше при­пря­та­но) и каф­та­ны кро­вя­ные, кро­вию ок­ро­п­лен­ные (кровь хри­сти­ан­ская, а все ж таки ку­пе­че­ская. А кто куп­цов при­ва­жи­ва­ет?), и зо­ло­тиш­ко кой-ка­кое: ок­ла­ды, там, крести­ки, ас­сиг­на­ции, ору­жие шайки той и то­по­ры, се­ки­ры, кис­те­ни да кас­те­ты (хо­ро­ша ва­та­га у раз­бой­ни­ка бы­ла, да толь­ко раз­бе­жа­лись все при ви­де вой­ска царского. Бросила батьку сво­его, ка­ж­до­му своя шку­ра до­ро­га). А все-та­ки сто­ит разбойник и в ус не дует, зна­ет, что не по­пус­тит царь гне­ва на­род­но­го, а на­род – вот он, за раз­бой­ни­ка вол­нуется, от­цом-ба­тюш­кой ве­ли­ча­ет, вспо­ми­на­ет до­б­рым сло­вом гра­би­те­ля, за об­нос­ки его дра­ные да по­луш­ки мед­ные.

Про­ве­дал те мыс­ли по­га­ные царь на су­де сво­ем пра­вед­ном, и та­кой при­го­вор вы­нес: «Ви­жу, что ты, пес смер­дя­щий, убо­гих да ни­щих на­ших при­ве­чал, за что во­зб­ла­го­да­рю те­бя как смо­гу. А что раз­бой­ни­чал, не обес­судь, на­ка­жу как полагается. Вот путь свой ты сам и вы­би­рай. Ли­бо ты три го­да во двор­це мо­ем бу­дешь жить, как сыр в мас­ле ка­тать­ся, ни в чем те­бе от­ка­зу не бу­дет, ни в ви­не, ни в жен­щи­нах, ни в яствах ка­ких, а по­том до скон­ча­ния ве­ка сво­его в ка­ме­но­лом­ню пой­дешь: ли­бо сна­ча­ла на три го­да в ка­ме­но­лом­ню, а по­том на всю свою жизнь ос­тав­шую­ся во дво­рец как сыр в мас­ле... Сло­во мое твер­дое, пе­ред че­ст­ным на­ро­дом ска­зан­ное. Я от не­го не от­ступ­люсь, а ты сам ре­шай!»

И спал тут с лица «радетель» наш народный. Стал он думу думать путь-дорожку свою выбирать, а-ить хитрость-то его и здесь не оставила, взбурлила в голове его, и таковы мысли нашептала: «Сколько на роду мне написано – Бог весть – может и трех лет не протяну, а царь меня побоится пальцем тронуть, да мало ли за три года… глядишь и сбечь можно. Или же царь-благодетель, сто чертей ему в печенку, окочурится. А если сначала в каменоломню, да через три года обо мне все позабудут, а еще могут по случаю и прибить там – в каменоломнях-то – легонечко. Нет уж лучше я сначала во дворце поживу, посмотрю насколько слово царево крепко!» И пошла жизнь героя нашего ни в сказке сказать ни пером описать. Ну что душа не пожелает все тут же исполняется. Да что душа хитрая да коварная пожелать-то может? Мелкая ведь она. Ну, вина красного да баб охочих да еще ананасов с рябчиками. Вот и куролесит разбойничек из спальни в столовую, из столовой в отхожее, из отхожего опять же – в спальню… А куда еще?

А народ-то видит все, от народа ничего утаить нельзя. Заступник их царем не обижен, царь свое слово держит. Успокоился, значит, люд поначалу, а потом его и завидки стали брать: «Как же так! Он, такой-сякой, кровушку проливал, над народом измывался, а теперь что же... ». И ропот уже стал раздаваться, мол, хоть и милостив Царь-наш-батюшка, но не до такой же степени. Забывать людишки стали, как смотрели на разбойника того. Глаза от умиления и благодарности горели, готовы были и свои жизни положить и любого разорвать, кто на их «благодетеля» покусится. Коротка память людская, словно детская.

Однако же, три года быстро ли, медленно ли, но все ж таки пролетели, и отправили голубчика нашего на каменоломню. Норму определили, паек выписали, кувалду дали – всё чин-чинарем – даже кепочку такую специальную к робе, каковую полагалось. Ну, давай, милок, трудись, грехи кувалдой замаливай. Полнормы выполнил — полпайки получил, отбой на час позже. Норму сдал — миску баланды с краюхой хлеба. да 6 часов сна. А норму ту ни то, что богатырю сказочному, а и Стаханову с его отбойным молотком выполнять — потом кровавым умываться. Вот уж тут голуба наша и… сказать бы: «пригорюнилась», да не оставалось у него сил душевных на горесть. Через полгода жизни такой грешник наш великий ни об чем уж не помышлял, как только об успокоении тела своего бренного.

Ну да что там говорить, бытописание лагерное обширное. Нечего тут словеса разводить, мы на нем задерживаться не будем, а закончим сказку, как нам Бог на душу положил.

Пришел, значит, наш царь к узнику своему через полгода после работы того в каменоломнях. пришел значит сели они на лавочку, закурили, стал царь за жисть спрашивать:

- Ну как! Жизнь-то медом не кажется?

- Да куда уж, скорее бы коньки отбросить, что ли, как утром разбудят, так такая тоска в тиски сердце сжимает, что и не знаешь что лучше: либо головой о камни, либо камнем по голове.

 - Эк, загнул, красиво! А что, делишки-то свои вспоминаешь, как гоголем по земле ходил, как жизнь человеческую, Богом данную, ни в грош не ставил?

 - Да уж!? Понаделал я делов, а у меня ведь и золотишко осталось, почитай с пуд будет. Кому теперь достанется? Кого осчастливит?

- Да кого ж оно осчастливить может! Если кто и найдет — нажрется с радости и: либо в проруби утопнет, либо свои же собутыльники прирежут. Ты лучше вот что скажи, чё ты первую путь-дорожку-то выбрал? Щас бы уже полгода как отъедался бы. Я ж свое слово давал, а слово мое крепко!

- Да уж! Локти я себе давно искусал уже, да кто знал. Я ж думал: «Ты меня обманешь, либо окочуришься за три года-то, либо сам преставлюсь, да мало ли что? За три года то!»

- Ну, ну! А я ведь знал, какой путь тебе сердце твое лукавое подскажет. Так вот, значит, и знай что, наказал я тебя не за душегубство твое злодейское и не за лукавство твое хитрое, а за то, что ты слову моему не поверил. Да и не я тебя наказал, а душа твоя лукавая тебя же и наказала. А за грехи твои, тебя Бог покарает. Так что жди, придет еще час твой судный. А сейчас ступай, и знай, что после моей каменоломни Его кара не так уж сурова тебе покажется. Так что – хватит мудрости – поблагодаришь еще меня за кувалду-то. Не с этого, так с того света. Прощевай, дурилка картонная!

I am

СОВРЕМЕННАЯ СКАЗКА ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ


Ох! Тя­жёл этот мир. Тя­жёл и тя­жек, жес­ток и жёс­ток. И на­чаль­ник – кре­тин, и кол­ле­ги – сплошь все коз­лы, и в ав­то­бу­се об­ха­ми­ли, и сда­чу не­до­да­ли, и свет опять от­клю­чи­ли. Ну ку­да де­вать­ся про­сто­му че­ло­ве­ку от это­го стрес­са, ку­да пря­тать­ся.

В дет­ст­ве, по­нят­но, ко­гда мы бы­ли ма­лень­ки­ми глу­пыш­ка­ми, от сво­их ма­лень­ких глу­пых про­блем мы пря­та­лись на гру­ди у ма­те­ри. Взрос­лея, мы с удив­ле­ни­ем и вдруг об­на­ру­жи­ва­ем, что с на­ми взрос­ле­ют и на­ши про­бле­мы. Му­же­ст­вен­но и са­мо­от­вер­жен­но всту­па­ем мы с ни­ми в еди­но­бор­ст­во. Раз­ре­ша­ем од­ну про­бле­му, дру­гую, тре­тью, а на их мес­те вы­рас­та­ет пя­тая, де­ся­тая. Ну, пря­мо монстр ка­кой-то – эта на­ша взрос­лая жизнь, этот наш со­вре­мен­ный мир. И ка­кой бы ни был ты бо­га­тырь ска­зоч­ный, да хоть ку­пец за­жи­точ­ный, да хоть ди­ва те­ле­ви­зи­он­ная, а и к те­бе под­кра­дёт­ся жизнь пол­зу­чая и так за гор­ло схва­тит, что хоть вол­ком вой. А и ры­ка-то и не по­лу­чит­ся, весь со­п­ля­ми изой­дешь­ся. Ну и что? Ку­да ты со всем этим? Ма­мень­ка-то ста­рень­кая уже, пле­чи у нее хру­пень­кие, да и про­блем тво­их она не ра­зу­ме­ет. Дру­зья-то­ва­ри­щи? Да им и на­до-то от те­бя все­го лишь на­жрать­ся на­ха­ля­ву, да ба­бок за­нять, по­том по пле­чу по­хло­па­ют, мол: «Дер­жись, бра­тан, все бу­дет окей»!

И, са­мое глав­ное, не­по­нят­но ра­ди че­го всё это, ра­ди че­го кру­тишь­ся как бел­ка в ко­ле­се. Ра­ди де­тей?.. Анек­дот тут вспо­ми­на­ет­ся ста­рень­кий:

– Па­ре­нек не зна­ет же­нить­ся ему, или нет. Со­ве­ту­ет­ся с дру­гом, тот ему: «Же­нись, ко­неч­но, пе­ред смер­тью бу­дет хоть ко­му ста­кан во­ды по­дать». Че­рез три­дцать лет ог­ля­дел­ся наш ге­рой. Же­на, вся в би­гу­дях, в «Ста­ру­ху Изау­ру» ус­та­ви­лась. Сын, обор­мот, тре­тий срок тя­нет. До­чу­ра, ла­поч­ка-кра­са, по­из­но­си­лась вся и в пле­че­вые по­да­лась. При­сел му­жик на смерт­ную ку­шет­ку, вод­ку из гор­ла глот­нул, за­ско­руз­лым паль­цем грудь впа­лую по­че­сал и за­ду­мал­ся: «Ну, и где тот ста­кан»?

Вот она ка­кая, жизнь-на­ша-жес­тян­ка, прям, хоть в бо­ло­то. А рань­ше-то, при ца­ре Го­ро­хе, как! Вот-вот хо­дить нау­чил­ся, и ты уже ра­бот­ник. Сна­ча­ла, по си­лен­кам сво­им, за ку­ра­ми-гу­ся­ми при­гля­ды­вать. Не до­гля­дел: вся се­мья без яиц ос­та­нет­ся. Под­рос, у те­бя уже дру­гие обя­зан­но­сти, во­ду, там, на­но­сить, дров на­ко­лоть. Тя­же­ло? Тя­же­ло! Не охо­та? Не охо­та! Но ес­ли ты дров не на­ру­бишь, да во­ду не на­но­сишь то всей се­мье, что? си­деть в не­то­п­лен­ной из­бе, лап­тем щи хле­бать? А отец в это вре­мя со стар­шим бра­том в по­ле. А се­ст­рен­ка опа­ру по­ста­ви­ла, ма­туш­ка в ого­ро­де ко­па­ет­ся (кста­ти, ме­ня по­сто­ян­но воз­му­ща­ли сло­ва Н. Руб­цо­ва «… ма­туш­ка возь­мет вед­ро, мол­ча при­не­сет во­ды», что ж за ох­ла­мон та­кой, этот ли­ри­че­ский ге­рой, ко­то­рый до­пус­кал, что­бы его ма­туш­ка ВО­ДУ НО­СИ­ЛА?!). Дед на пе­чи ле­жит, раз­бо­лел­ся со­всем, вче­ра с вну­ком по ут­рен­ней зорь­ке ры­бу удить хо­дил, вот и при­хва­ти­ло. Ба­буш­ка гре­чу пе­ре­би­ра­ет, зна­чит за ужи­ном гре­ча бу­дет. Ве­че­ром вся се­мья со­би­ра­ет­ся за сто­лом. А стол это ме­сто свя­тое. Не дай Бог за сто­лом ба­ло­вать­ся – враз лож­кой по лбу по­лу­чишь. За сто­лом у ка­ж­до­го своё ме­сто, ба­тюш­ка – во гла­ве сто­ла. Оно и по­нят­но, у не­го вся власть в се­мье. Власть – это зна­чит от­вет­ст­вен­ность. От­вет­ст­вен­ность пе­ред семь­ей – за по­ря­док в се­мье. Это зна­чит, что­бы под­пол ни­ко­гда не пус­то­вал, да в са­рае чтоб не пе­ре­во­ди­лось, да в до­ме чтоб тишь, да гладь, да Бо­жья бла­го­дать. От­вет­ст­вен­ность пе­ред ми­ром – за чле­нов се­мьи. Это зна­чит, сы­нок твой или жё­нуш­ка или ещё кто из тво­ей се­мьи пе­ред лю­дя­ми ос­ра­ми­лись – крас­неть те­бе. Вот эта вот от­вет­ст­вен­ность и да­ет ба­тюш­ке власть его, то есть пра­во каз­нить и ми­ло­вать.

Вся се­мья со­би­ра­ет­ся за сто­лом, это не толь­ко ба­наль­ный «пе­ре­кус на ско­рую ру­ку», это об­су­ж­де­ние но­во­стей се­мей­ных и вся­ких дру­гих про­чих: со­сед сле­ва – му­жик не­пу­те­вый: и то­пор у не­го ту­пой, и ко­ро­ва не до­ит­ся; а спра­ва, ни­че­го, хо­зя­ин справ­ный, еще од­но­го по­ро­ся при­ку­пил. Это сгла­жи­ва­ние ост­рых уг­лов – а в ка­кой се­мье не без кон­флик­тов? Это при­ня­тие ре­ше­ний и об­су­ж­де­ние пла­нов: ко­му то­пор на­то­чить, да при­ку­пать ли по­ро­ся. А про­бле­мы, что ж про­бле­мы ре­ша­ют­ся со­об­ща и раз­де­ля­ют­ся ме­ж­ду все­ми чле­на­ми се­мьи. Как го­во­рит­ся, по­де­лись сво­им го­рем и ты раз­де­лишь его на­двое; по­де­лись сво­ей ра­до­стью и ты при­ум­но­жишь её вдвое.

В на­шем со­вре­мен­ном ми­ре по во­ду хо­дить не на­до, дро­ва ко­лоть не на­до, СВЧ-печь те­бе и раз­мо­ро­зит и при­го­то­вит. А те­бе что? си­ди се­бе фис­таш­ки луз­гай да пив­ком за­пи­вай. Се­мей­ных за­бот прак­ти­че­ски ни­ка­ких, вот и се­мьи со­вре­мен­ные очень час­то: для жен­щи­ны – это ре­бё­нок, пред­по­ло­жи­тель­но, от быв­ше­го му­жа и при­хо­дя­щие на пол­го­да-год гра­ж­дан­ские му­жья. Для муж­чи­ны – это па­сы­нок\пад­че­ри­ца, не­до­росль-на­хлеб­ник, и веч­но свар­ли­вое и не­ряш­ли­вое су­ще­ст­во жен­ско­го по­ла. Раз­ве ж это се­мья? Кон­ку­би­нат ка­кой-то, про­сти Гос­по­ди.

Ну что в та­ком кон­ку­би­на­те? Ма­га­зин­ные пель­ме­ни и кол­ба­са с бел­ко­вы­ми амор­ти­за­то­ра­ми, иден­тич­ные на­ту­раль­ным, в хо­ло­диль­ни­ке все­гда – с го­ло­ду не по­дох­нешь. Су­ще­ст­во твоё спит с то­бой в тво­ей же по­сте­ли –  ша­ла­ву на ночь не ис­кать. А что ещё на­до на­стоя­ще­му со­вре­мен­но­му му­жи­ку? за­ско­руз­лым паль­цем грудь впа­лую по­че­сать, ста­кан оп­ро­ки­нуть и на бо­ко­вую. Прав­да вот ещё: на­чаль­ник – кре­тин, и кол­ле­ги – сплошь все коз­лы, и в ав­то­бу­се об­ха­ми­ли, и сда­чу не­до­да­ли, и свет опять от­клю­чи­ли…